В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Что же мне ещё за всю городскую ватагу думать?
Митька, который старательно записывал все наши припасы на бумагу, слюнявя огрызок карандаша, встрепенулся.
– Не о том вы думаете. Скажите лучше, почему сеете мало? Надел у вас хороший и зерна должно быть много.
– Кому должно? – нахмурился отец. – Тебе-то почём знать? Ты с нами сеял, али молотил? Ваши вон и дом, и двор носами перерыли, сами видите, ничего мы не прячем. Сколько есть, всё туточки. Скажи лучше, кто нам зерна на посадку потом даст. Ты?
Митька зло оскалился:
– Не забывайся, дед! Приказано свыше, мы и делаем.
Отец тяжело вздохнул:
– Не пугай меня, юнец. Всю жизнь стращали, так не говори, сяк не думай. Мы сами своим умом живём, своим трудом. Чужого не берём, только и своего отдавать не можем. Должен понимать. Хотя, – махнул он рукой, – что с тебя взять…
Комбед изменился в лице, щёки покрылись красными пятнами:
– Да такие как ты и есть первые враги!
– Уймись, – одёрнул его Пахом, – считай себе, что велено.
– Вы мне не начальник, – поднялся Митька, – я тут сам разберусь!
Дарья, умница, увела отца в дом, подальше от греха. Зерно и овощи были сосчитаны, и Пахом начал высчитывать, сколько мы должны своих продуктов отдать, то есть продать. Выходило, что половину из всего. Раньше больше трети не брали, и меня это возмутило.
– Послушай, это же грабёж, – показал я Пахому на исписанные бумажки, – в самом деле, мне чем семью кормить?
– Забываешься, – прошипел Митька.
Он кивнул солдатикам, и те похватались за ружья, что до этого стояли прислонённые к стене дома.
– Ты палку-то не перегибай, – поднялся я, Митька едва мне до плеча доставал, так что аж на цыпочки привстал, чтобы повыше казаться, – мы не отказываемся, но у всего же свой предел есть.
– Вам заплатят, не грабим же, – всё больше ярился Комбед.
– И на что мне твоей платы хватит? Или деньги жрать прикажешь?
– Каждому рылу немытому объяснять надобно. Довольно, у нас ещё впереди работы много, – обозлился Митька, – грузите, – повернулся он к солдатикам.
Те споро притащили мешки, начали ссыпать в них зерно, другие полезли за овощами.
Так и хотелось заехать этому Комбеду в ухо, кулаки невольно сжимались от вида его лоснящейся рожи.
– Не спорь с ним, – подошёл ко мне Пахом, – дороже будет.
