В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Глава 17
Следующие три дня мы тряслись в вагоне.
Холодно, голодно, но хотя бы была вода."
"Как ни странно, я не заболел. Сам удивился несказанно. Всё ожидал боли в горле, но нет. Даже насморка не было.
Нас выпустили лишь единожды, но не для того, чтобы мы могли прогуляться. Из вагонов вынесли мертвецов, в основном маленьких детей и стариков. Конвойные дали мужикам лопаты, мы рыли и долбили мёрзлую землю, копая могилы. Далеко от состава уходить не позволили, так что пришлось хоронить почивших чуть ли не под колёсами вагонов.
Я остервенело махал лопатой, стараясь не смотреть на убитых горем матерей. Кто-то тихо плакал, но у большинства слёз уже не было. Они воспалёнными глазами с красными веками следили, как готовится последнее пристанище для тех, кого обещали любить и беречь. В последний раз прижимая к груди окоченевшие трупики своих детей.
Краем глаза я заметил женщину, что брела вдоль вагонов. Взгляд её был безумен, с головы слетел платок, всклокоченные волосы трепал ледяной ветер, но она ничего не замечала.
Пострадавшего солдата увели в вагон, тот на ходу подвывал, держась за чудом сохранившийся глаз, бровь над ним висела лохмотьями, точно его драли дикие звери.
– Чего встали? – рявкнул конвойный. – Копайте!
Мы принялись за работу, с которой нескоро покончили.
