В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
А вместе с тем, всё чаще всплывала картина с лежащей посреди двора Дашей и горящим домом позади неё.
Полдня прошли молча, потом народ начал потихоньку переговариваться. Что поделать. Человек – существо социальное, нельзя ему одному. Хочется за весь день хоть с кем-то словом перемолвиться.
– За что тебя? – толкнул меня в бок невысокий мужичок, семенящий маленькими ножками в своих кандалах.
– Пятьдесят восьмая.
– А пункт? – блеснул он глазами.
Этого я у Троицкого не спрашивал, наверное, стоило. Хотя… Какая разница.
– Не помню, – отбрехался я, – плохо было, почти в бессознанке.
– Бывает, – кивнул словоохотливый сосед, – меня Карпом зовут. Карп Ефремович, стал быть.
– Егор, – односложно ответил я ему.
– Ну, будем знакомы, – улыбнулся мужик.
Он был неплохо одет: цигейковая шуба, на голове треух, на ногах новые валенки, руки в толстых рукавицах. Дорога давалась ему тяжело, он то и дело снимал шапку, утирая пот с блестящей на солнце лысины.
– Куда нас дальше, знаешь? – не выдержал я. Неопределённость изматывала.
– О, братец, ты и это промохал? – покачал Карп головой. – Погоди, добредём до Томска, там разберутся. Документики-то твои вон, – кивнул он в сторону, – у начальства, – сам-то откуда?
– Степной край, село Кривцово.
– Я тоже деревенский, – заулыбался Карп щербатым ртом, – Веденеевка зовётся. Хорошо там, – мечтательно поднял он глаза, – особливо весной, когда яблони цветут.
Карп засмолк, поддавшись нахлынувшим воспоминаниям.
И у меня перед глазами неслась та короткая жизнь, что провёл я здесь. Золотые нивы, разбросанные средь лугов. Величавый лес, точно хлебосольный хозяин, кормивший каждого, кто к нему пришёл. Наш дом… Жена и дети…
Снова бросил взгляд на кандалы.
Глава 18
Ночевали мы возле небольшой деревушки. Чуть в стороне от неё располагалось зимовье для арестантов: холодные сараи, с засыпанным соломой земляным полом и несколько избушек для начальства и конвоиров. Солдаты споро растопили печурки в своих домиках, округу наполнил запах дымка, мы же, как могли, устроились в сарае.
