В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
– Нам как тут жить? В снег зарыться? А детям? Ведите до деревни какой!
На него в упор смотрели дула ружей.
– Стоять! – крикнул ближайший конвоир. – Нам приказали, мы доставили. Дальше не наша забота.
Мужик, набычившись, шёл вперёд, не обращая внимания на оружие.
– Скоты! – рычал он. – Тогда перестреляйте нас всех, и дело с концом!
Хлопнул выстрел, другой, народ шарахнулся в стороны. На лице мужика появилось выражение обиды, точно у ребёнка. Он опустил голову вниз, смотря, как по ватнику стекает алая струйка, а потом тяжело грохнулся на землю лицом вниз.
– Ещё недовольные есть – подошёл офицер, наблюдавший за происходящим от костра.
Повисла тишина. Люди опускали глаза, не решаясь перечить.
Солдаты расковали тех, кому суждено было здесь остаться. Бежать некуда, зима примет всех в свои объятья и упокоит, застудив до смерти.
Мужики и женщины брались за лопаты и топоры, долбили мёрзлую землю.
Я махнул рукой ближайшему конвойному. Тот подошёл ко мне:
– Чего надоть?
– Нас пустите, – указал на работающий люд, – поможем.
– Идите, коль охота спины гнуть, – махнул он рукой.
Прогремев кандалами до ближайшей семьи, которая вгрызалась в землю, забрал топор у ветхого старика. Непонятно, как он пережил весь путь, а поди ж ты, орудием машет. Правда, еле поднимает его над головой.
– Деда, давай я, – сказал ему, придержав топорище.
Тот охотно отдал инструмент. Я пристроился рядом с главой семейства и принялся за дело.
Невысокий, но широкоплечий мужик, какого-то квадратного телосложения, поначалу косился на меня непонимающе.
– Ты чего? – спросил не выдержав.
– Помогаю, – ответил я, подняв голову.
– Зачем? – удивился он.
– Лучше так, чем мёрзнуть под обозами. Хоть согреюсь. И вам полегче. Завтра мы уйдём, некому подсобить будет.
– И то верно, – согласился мужик, не прекращая мерно махать топором, – спасибо.
– Не за что, – выдохнул я, всё-таки с голодным брюхом работать несподручно. Дыхание враз сбивалось, руки наливались тяжестью. Стиснув зубы, продолжил вгрызаться в стылую землю.
"Глядя на меня, то один, то другой из «политических» поднимались, присоединяясь к работе. Решили вырыть одну большую землянку, на первое время. Там уж, как получится. Авось и избу справят. Леса кругом хватает, были бы руки.
Детей отправили ломать ветки елей и сосен, ими накроют крышу. Малышню послали к реке, где можно отыскать камни для печи.
К ночи была готова узкая, но длинная яма. Её сверху заложили еловыми лапами.
