Автор
В России начала двадцатого века, где власть была непредсказуемой и жестокой, произошел трагический инцидент. Молодой студент Карпович прикончил министра народного просвещения за несправедливое решение. Это событие стало отправной точкой для безумных изменений в стране, когда власть потеряла контроль над своими подданными....
Сын тюменского исправника, выгнанного за взятки. После ссылки выучился на инженера. Сейчас руководит электрификацией нефтяных промыслов. Если и занят чем-то противоправительственным, то по мелочи. В последнем докладе Бакинского ГЖУ о Красине нет ни слова. А чем, простите, он вас заинтересовал?
– Грилюк видел Большакова в его обществе.
– Ну и что? – вскинулся Сазонов.
– По словам анархиста, Красин состоит у социал-демократов в радикальном крыле. И готовит вооруженные отряды, а значит, интересуется оружием.
Собеседники сыщика дружно рассмеялись:
– Это что-то новенькое! Ай да Грилюк! Вот фантазер! А вы и поверили?
Отдышавшись, Зубатов снисходительно пояснил:
– Не обращайте внимания на этот бред, Алексей Николаевич. Красин далеко отсюда. Он торчит на берегу Каспийского моря и ни о каких боевых отрядах не помышляет. Поверьте мне.
– Охотно верю авторитетному специалисту, – согласился сыщик. – Но все же, что у вас есть на Большакова? Давайте заглянем в ваши папки.
"Заглянули втроем. Материалов на филолога оказалось кот наплакал. Студент четвертого курса Петербургского университета, сейчас в академическом отпуске. Посещал доктора Филиппова, присутствовал на некоторых оптических экспериментах. Именно оптических, с физикой и химией не связанных. Ну, подай-принеси, большего от парня требовать было бы глупо. Ходил за ученым как хвостик, боготворил его, пролез в семью. Мировоззрение либеральное, на баррикады точно не пойдет.
– Ясно. А второй ассистент, Разуваев?
– Его папка чуть толще, но там тоже ничего особенного, – сказал Сазонов, развязывая тесемки. – Ездил с Филипповым в Ригу. Агент Химик – вы его помните, Енотавский – характеризует Разуваева как человека себе на уме без политического лица. Прибился к Филиппову с целью получить от него затем рекомендацию.
– К кому?
– К кому удастся. Тот знаком был со многими заграничными исследователями, и в Германии, и во Франции.
– Что такое? – встревожился Лыков.
Подполковник неуверенно улыбнулся:
– Как бы сказать… Только сейчас вспомнил, ей-богу.
– Да что вспомнили, Яков Григорьевич?
– Я же Разуваеву неделю назад подписал заграничный паспорт.
Одной из обязанностей Петербургского охранного отделения была выдача заграничных паспортов.
– Куда он собирался?
– Точно помню, что в Берлин.
