И как только вскроется причина, отчего ее корабль потерял ход, первое, что она сделает – попробует задушить своего возлюбленного собственными руками. В этом Вернер ни на миг не сомневался. Конечно, был шанс, что потом Ива его простит. Но когда оно будет, это «потом», и не убьет ли его Рашен задолго до этого момента, Вернер тоже не знал.
Ему было стыдно, больно, обидно, противно. Но с каждой минутой он приближался к самоубийственному выбору – на подходе к эскадре Рабиновича активировать блокировки. Полицейские возьмут беспомощный круизер на абордаж, и все пленные, как не оказавшие сопротивления, отделаются разжалованием и увольнением с флота без пенсий и льгот. Это Вернеру объяснил на всякий случай майор-особист, провожая его наверх.
А еще майор показал ему на прощание фотографию.
«Что это?! – воскликнул Эндрю, в ужасе отодвигая снимок. Там было очень много крови, целая лужа, и в ней лежала обнаженная девушка с обезображенным лицом. – Зачем?!»
«Не узнал? – деланно удивился майор. – Конечно, ты же так нажрался, что мать родную не признал бы… А ты, между прочим, именно с этой девицей развлекался».
«Где?!» – обалдело спросил Эндрю, уже предполагая худшее. И худшее не заставило себя ждать.
«В бардаке, куда тебя начальник лагеря возил, – напомнил майор. – Тут, понимаешь, какое дело. Твой друг Успенский знает, конечно, что ты уже не псих. Думает, тебя вылечили. Но стоит ему увидеть эту фотку и посмотреть экспертное заключение про твои отпечатки на ноже, которым девочку порезали, про твою сперму у нее во всех дырках и так далее… Кстати, не хочешь сам почитать?»
«Зачем?» – только и спросил Эндрю перед тем, как засветить майору раскрытой ладонью в нос. Он бы точно его убил, если бы майор не оказался вдруг сзади и не въехал ему башмаком под копчик.
«А затем, дорогуша, – ласково сказал майор скрючившемуся в углу Эндрю, – что ты у нас русский. А я вашу породу хорошо изучил. Русские все считают, что только они умные, а остальные – тупое дерьмо. Поэтому русские и добра не помнят. Спорим, ты меня кинуть хотел? В порядке, так сказать, глубокой благодарности за то, что я тебя выручил. А теперь ты, лапуля, у меня вот где, – и майор показал сжатый кулак. – До самого конца. На-всег-да».
Так Эндрю и ступил на борт флагмана группы F – потирая задницу и думая, а не зарезаться ли ему.
Приблизительно в тех же чувствах он пребывал и теперь, уединившись в центральном стволе «Тушканчика».
Только вот болело у него сейчас не ушибленное место, а где-то в области сердца.
* * *– Господа офицеры! – рявкнул командир «Фон Рея», вскакивая и делая руки по швам.
– Вольно! – крикнул с порога Рашен и властным движением руки всех усадил по местам. – Господа офицеры, времени в обрез. Взяли терминалы, приготовились слушать.