Автор
В мире, где язык "Экипажа" олицетворяет разнобой между старым и новым, французскими элегантностями и вольным английским — эта книга открывает новый мир. Учитывая, как люди переходят на французский для увековечения "ты", в тексте переплетаются языки, создавая неожиданные тонкие ассоциации. А сюжет заставляет исследовать глубины человеческой души и границы возможностей взаимоотношений через это чрезвычайно разнообразное общение....
– А куда им деваться? Вниз, что ли? Кому они там нужны?
– Ну почему же, – возразил Эссекс. – Внизу найдется масса желающих набить им морду. Я слышал, даже гражданским астронавтам иногда достается.
– Скаччи передо мной на коленях ползал, – вздохнул Рашен и припал к стакану.
– Пусть ему теперь жопу порвут, – кровожадно усмехнулся Эссекс и тоже пригубил «отравы».
– Из чего ты это гонишь, Фил? – спросил Рашен, поднимая стакан и разглядывая напиток на просвет.
– Из чего придется, – уклончиво ответил Эссекс.
– И это два адмирала, – заключил Рашен.
– Так что делать будем? – спросил Эссекс деловито, подаваясь вперед и пристально глядя на коллегу. – По-моему, ситуация патовая. Народ против нас, ты это понимаешь? Там внизу бешеная пропаганда за отказ от армии как таковой. У каждого третьего землянина на Марсе и Венере были либо родственники, либо друзья. И каждому землянину без исключения эта война в копеечку влетела. Распустят нас, Алекс.
– А что говорят твои аналитики?
– Вот это самое и говорят.
– Понимаешь, Фил, – сказал Рашен, – я ведь не из принципа упираюсь. Плевал я на эту армию. Я вообще человек не военный.
– Не скажи. Мы выполняли приказы. И все. А теперь из нас делают козлов отпущения.
– Погоди, Фил. Сколько народу мы укокошили на Марсе?
– Это не мы, Алекс. Не передергивай. Это были крашеры и десант. Группа F прижимала корабли сепаратистов к поверхности. И все. Ну, взорвали мы сколько-то этих посудин – а они что, погулять взлетели? Мы не бомбили. Не жгли. И, кстати, не мы придумали, что Марс и Венера должны отделяться.
– Да я вообще о другом, Фил. Вот ты мне скажи – какие у тебя аргументы за то, что армию распускать пока еще не стоит?
Эссекс плеснул себе «отравы», поднес стакан к губам и задумался.
– У тебя внизу хоть кто-то есть… – пробормотал он.
– Считай, что нет, – вздохнул Рашен. – Последний мой разговор с сыном продолжался ровно минуту, и говорил в основном Игорь. Так что я внизу тоже никому не нужен.
