Когда люди его видят — падают в обморок. У него власть, сила и жестокость, он не знает слова "прощение" и "компромисс". Его имя ассоциируется с палачом. В его подчинении армия профессиональных убийц, готовая последовать за ним в ад. Ему никогда не говорят нет.
— Майлз, это сейчас он Майлз, а я его помню еще Мишкой Трофимовым, сыном алкашей, которые хотели его обменять на бутылку водки. А Алан, тогда еще удивлялся, как так может парнишку тянуть к медицине. Из него бы мог получиться светила науки, но он… — голос Ханзи прервался, он насторожился, вслушиваясь в звуки леса. Я последовала его примеру, пытаясь различить, что он услышал в стрекоте насекомых и колыхании листвы.
Еле уловимый писк, похожий на мышиный, шел откуда из кустов. Ханзи притормозил и помог остановиться мне.
Он отправился к исходившему звуку у кустов бузины и присел что-то с интересом рассматривая. Подойдя ближе я тоже отчетливо услышала скулеж, но пока так и не увидела его источник.
— А ну иди сюда. — Ханзи протянул руку и вытащил маленький серо-черный комочек, шерсть которого была местами окрашена в красные капельки. Это был раненый волчонок, еще совсем маленький. Его морда была покарябана ветками, образуя глубокие царапины от глаза до носа.
"— Как у Луки. — невольно прошептала я, вспоминая его ранение. Это был как знак, я протянула руку и погладила густую шерстку. — Мы же не оставим его здесь?
Майлз.
— Майлз, я уже в аэропорту, буду через три часа. Пусть врач остановит кровотечение и докладывает мне о его состоянии каждые пятнадцать минут.
— Хорошо, на связи.
Я был весь в крови, она была даже на моем лице. Луку изрешетили, нашинковали безжалостно металлом, большинство ранений было не значительным, но была задета плечевая артерия.
— У него большая кровопотеря, нужно переливание… Какая у него группа крови?
— У нас одна группа, делайте переливание. — Закатывая рубашку, сел рядом. — И быстрее блядь! Что Вы как сонная муха? Если с ним что-нибудь случится, убью нахер.
Сириец вскочил и забегал, переживая уже за свою шкуру.
Только успей, Ал, только успей.
Тело постепенно начинало неметь от переливания. Мысли и движения стали непроизвольно затормаживаться. Кровь по трубочке постепенно бежала из моей вены к Луке, даря ему минуты жизни. Это уже был третий подход для восполнения кровопотери. Ал уже приземлился и должен быть где-то рядом.
Мы были как в мясной лавке, вокруг все было в крови, как и мы сами. Даже на потолке были красные капли.
