— Степ, ты что, с ума сошел? Какое ожерелье? Мы с тобой сейчас подумаем, как эту яму закрыть. Чтобы никто не обвинял сказочницу и её спутника, что они по сундукам лазят! А ожерелье принадлежит маме Гордеи. Я сказку эту знаю. А как мама Гордеи проснется, она сама и решит, что ей со своим ожерельем делать.
— Точно! И отдаст его Гордее! — обрадовался Степан.
Катерина, которая не была в этом сильно уверена, придержала язычок, припомнив, что молчание — золото! Она аккуратно обошла край ямы. Осмотрела распахнутый сундук, и сбоку внутри нашла небольшой рычажок. Опустила его, и яма закрылась плотной дубовой крышкой, выехавшей сбоку. Катя бережно закрыла крышку сундука и огляделась. Собрала все доски, смотала веревку, которую бережно спрятала в сумку, доски вручила Степану.
— Сделай хоть что-то полезное, а? Пойди во двор отнеси!
— А что ты делаешь? — недоуменно спросил Степан.
— Уничтожаю следы нашего пребывания в спальне царицы. Нас сюда не приглашали вроде как! Давай, давай, не тормози! — Катерина проводила его взглядом, собрала флаконы с водой, корзинку, поправила покрывало на кровати, чуть сдвинутое неуклюжим Степкой, и довольно кивнула. — Всё! Всё на месте, и нас тут не было!
Корзину она оставила ровно там, где взяла, кинжал вложила в ножны стражника, крепко спящего на крыльце и спустившись по ступенькам, потянула за собой Степана.
— Пошли скорее, мне тут очень головы на нервы действуют.
— Какие головы? — удивился Степан.
— Ты что, заболел? А ну да, что я спрашиваю! Голову подними. Свою! — Степан посмотрел, куда Катерина указала, и взялся за горло обоими руками.
— Это что? Это то, что мне Волк и Кот рассказывали? — его резко затошнило.
— Да, именно. Это женихи, влюбленные несчастные люди. Как ты их не увидел?
— Ннне знаю, я только о Гордее думал и об ожерелье, которое она хочет! Голову я не поднимал. Погоди, погоди, сейчас я… — он глубоко дышал, стараясь смотреть себе под ноги. Головы выглядели так, как будто их всех отрубили только вчера. — Нифига себе мать у неё! — выговорил, наконец, Степан.
— Говорят, это родовое, наследственное качество. — Катерина сочувственно смотрела на бледного в зелень Степана.
— Ты что, хочешь сказать, что Гордея такая же? Ты… Да ты!!!! Как ты можешь! Ты… Она была права! Ты её ненавидишь и завидуешь! — Степан рванулся, скорее отойти подальше от презренной особы, которая посмела такое предположить о его прекрасной Гордее.
Катерина опешила. Обиделась, а потом взяла себя в руки.
