Ночью в Лопухах таинственное явление: сияние вдалеке, шепот под старыми дубами. Юлия убеждена, что это знак свыше. Но дядька осторожно предостерегает: приключения — идиотизм, а в глухоманишках слухи разнесутся как по носу. Там-то она найдет то, чего искала всю жизнь, или станет частью таинственной саги…...
В глубине ствола прокатилось зычное «Эу-у-у-уыххх!». А потом с верхней ветки свесилось вниз худое существо в непонятных лохмотьях. На узкой и вытянутой голове, словно приклеенный, колом торчал заношенный треух. Белые глаза смотрели не моргая.
— Хороша свежатина! Ещё хочу! — прошамкало у Монаха в ушах, а потом довольно засвистало.
— Хватит и того! — Монах старался смотреть прямо на нечисть. — Раз принял подарок — проведи до смычки.
— До которой? До которой? До которой? — вывернув беззубую пасть, расхохотался лешак.
Такой засады Монах не ожидал, поэтому ляпнул первое, что пришло на ум:
— Хочу туда, где Инга и девчонка. Ты понял? К ним проводи!
— Что дашь? Что дашь? Что дашь? — лешак спрыгнул Монаху под ноги. Он оказался низеньким и очень вонючим, звериный смрад стоял вокруг него колом.
— Что дашь? Что дашь? Что дашь? — сдвинув треух на макушку, лешак двинулся в обход Монаха, постепенно убыстряясь. И вот уже не он — воздушный вихрь закрутился вокруг, забивая дыхание, норовя скрутить, смять Монаха в лепёшку!
— Что дашь? Что дашь? Что дашь? — повсюду визжало и улюлюкало, подхваченное звонким эхом, весело отскакивало от стволов.
— А получи! — Монах ткнул ножом в тугой вихревый бок. — И еще разок! И снова! Нравится?
С протяжным разочарованным воем вихрь схлопнулся и распался. Оставшийся тонкий дымок быстро втянулся под кору. И когда Монах собрался ударить в то место, откуда-то с макушки просыпались на него ржавые иглы да шелушки, прямо в ухо прогундосило насмешливо:
— Перо используй, д-д-дубина! Пер-р-ро-о-о!
Монах не сразу сообразил о каком пере говорит лешак.
Тёмное лёгкое пёрышко прилипло к подкладке кармана, поэтому Монах не сразу смог его найти.
— Сохрани на желание! — кажется так сказала ему Инга. И он невольно вздрогнул, вспомнив её хищную, плотоядную улыбку.
Что ж, перо пришлось очень кстати. Монах положил его на ладонь и стал ждать.
Однако ничего не происходило. Монах и вертел перо, и помахивал им, и плавно водил перед лицом, повторяя немудрящие пожелания:
— Веди меня к Инге! Помоги найти Ингу! Пожалуйста, покажи дорогу к ней!
Над головой хохотнуло — лешак откровенно глумился его попыткам.
— Дддубина-а-а! — довольно грянуло с высоты и снова швырнулось горстью шелухи.
— Да что б тебя! Отстань, деревяшка! — ругнулся Монах, и смех стих, а в ветвях грозно шумнуло.
