Ночью в Лопухах таинственное явление: сияние вдалеке, шепот под старыми дубами. Юлия убеждена, что это знак свыше. Но дядька осторожно предостерегает: приключения — идиотизм, а в глухоманишках слухи разнесутся как по носу. Там-то она найдет то, чего искала всю жизнь, или станет частью таинственной саги…...
Груда хлама приподнялась, и из неё полезло что-то пыхтящее и лохматое, распространяющее волны удушливой вони.
— Не дыши! — успел крикнуть Монах, а потом Марфа вдохнула…
Глава 10
Пока Марфа с Монахом томились в подполе Яги, Юлька собиралась на встречу с банным.
— Ты просьбу свою озвучь и помалкивай, чтобы не говорил — не отвечай. Банный сперва заругается, для порядку так нужно. А уж после либо поможет, либо нет. Хватать станет — бей обымлком по морде! Да в самый нос целься, чтобы нюхнул так нюхнул.
— А можно просто так помахать? Он даже в обёртке воняет! — морщилась в ответ Юлька. — Из чего сделано это мыло?
— На собачьих костях болотная варила, добавляла шкуру оржавейника и жабью слизь! — с гордостью сообщил бобровой, и Юлька едва сдержала рвотный позыв.
— Я его не возьму! — пробормотала она, содрогнувшись от омерзения. — Не прикоснусь к такому! И не просите!
— Возьмёшь как миленька, иначе банный от себя не отпустит. Защита то! Без защиты к нему не ходют."
"— А можно что-нибудь другое? На защиту? — умоляюще затянула Юлька, и тут снова закуковала кукушка.
— Время! Время теряем! — подхватился бобровой ипринялся подталкивать Юльку к выходу.
Пришлось покориться. Тем более, что обмылок бобровой подобрал сам.
— До баньки поднесу, уж ладно. А дальше — сама, — смешно подворачивая копытца, он поковылял впереди Юльки. — Ты про дрова-то сразу проси, как только чёрный дым завидишь. Не теряйся, не млей со страху — напирай на своём!
— А если ему подарить что-нибудь? — предложила Юлька.
— Хозяин не велит, серчает он на банного. Вишь, в каком запустении банька?
— Вижу. Почему так?
— Не нашего ума дело. Погнать хочет банного. Да разве ж тот добровольно уйдёт? Только если банька сосем развалится. Э-эх!..
Следуя за бобровым, Юлька обошла дом, полюбовалась разросшейся крапивой на задворках. Банька помещалась за нею, среди высоченных и почти непроходимых зарослей просматривалась лишь провалившаяся от ветхости крыша да торчащий на коньке венок из ссохшейся травы.
— Ну, полезай туда! — вручив Юльке вонючий свёрточек, бобровой раздвинул лапами кусты. — Я рядом караулить буду. Если что — кричи!
Стараясь не задумываться о предстоящем разговоре, Юлька сунулась между колючих стеблей и будто наткнулась на стекло. Пройти здесь она не могла — что-то удерживало её на месте, не пускало дальше.
— От я дурак! — бобровой шлёпнул себя лапой по лбу. — Хозяин же на тебя привязку сделал.
