Ночью в Лопухах таинственное явление: сияние вдалеке, шепот под старыми дубами. Юлия убеждена, что это знак свыше. Но дядька осторожно предостерегает: приключения — идиотизм, а в глухоманишках слухи разнесутся как по носу. Там-то она найдет то, чего искала всю жизнь, или станет частью таинственной саги…...
Лёгкий ветерок пронёсся над столом и вылетел в распахнувшуюся дверь, чуть не сбив вошедшую с улицы старуху.
— Опять наказали? — вздохнула юстрица. — Что за непоседливый черток!
— Сам виноват. Пусть теперь отвечает. — ключник внимательно взглянул на притихшую Марфу. — Отпустило тебя? Больше не хочется враждовать?
— Отпустило, — шепнула подавленная Марфа. — Кто это был?
— Да чертишка один, на подхвате. — ключник поморщился. — Справился с работёнкой и возомнил из себя невесть кого. А гордыня — чувство опасное.
— Мы лунное молоко не принесли.
— Да шут с ним, с энтим молоком, — шлёпнул хвостом бобровой. — Вся кладовка под завязку забита. А окончится — так еще наберём, анчутки живо слетають.
— Но… вы же сами говорили… — Юлька непонимающе уставилась на колдуна. — И Инга, и Ирина Санна…
— Вот пусть и ищуть, противнючие. Ягиху разделили не зря. Слишком опасной стала, выступала противу хозяина. — бобровой подлил всем наливки. — От разделенной меньше проблем — пущай меж собой хоть перегрызуться, все три.
— А Инга? Ингу жалко! — Монах вспомнил, как двоедушница упоминала последний шанс.
— Та тоже редкая стервь! — отмахнулся бобровой. — Задумала хозяина оплестить, вот и поплатилася.
— Настырная баба! Или ты до сих пор не понял? — ключник подмигнул Монаху.
— Да понял. Но, жалко девушку… — промямлил тот, и чтобы перевести разговор, поинтересовался с обезоруживающей улыбкой. — Нас-то зачем за лунным молоком погнали? Для чего держали интригу?
— Тебя, положим, никто не гнал, сам в это дело ввязался.
— Мы ничего не отнимали! — поспешила оправдаться Марфа.
— Не вы лично, кто-то в вашем роду…
— У нас не было никаких Ульян! — Юлька повернулась к сестре. — Верно, Марфуш?
— Ну… да… — та нерешительно кивнула. — По маминой линии точно не было, а по отцовской мы не знаем. Она вдруг разом покраснела, да так сильно, что почти слилась с волосами. — Я маску дома нашла, Юль.
— Ох, Марфа! — Юлька притянула сестру к себе и чуть покачала, и после объяснила собравшимся. — Мы только одну сторону знали, по маминой линии. А по отцу — никого. Они рано развелись.
— Что теперь об этом говорить, — Монах повернулся к ключнику. — Вы про лес сказали. А маску Верховный забрал. Почему так?
— Забрал? — прищурился колдун. — Он не мог её забрать, только принять обратно.
