История о львице Лоле, которая учится находить смысл жизни через помощь другим. Когда кажется, что судьба против тебя, нужно посмотреть на мир иначе. Книга о том, как сострадание меняет людей и как узнать своего человека, несмотря на любые маски и преграды.
— Я буду очень стараться.
***
Дина ходила кругами вокруг телефона. Может быть, ей самой ему написать? Или позвонить? Уверенность, что не все безнадежно, подаренная разговором с Лолой, стремительно таяла. А тоска по Льву, наоборот, набирала обороты. И Дина никак не могла решиться.
Словно снизойдя к ее душевным метаниям, телефон пиликнул. Дина рухнула на стул, медленно протянула руку, разблокировала экран.
Лев.
Она встала, налила воды, выпила залпом. И только потом почти недрогнувшей рукой взяла телефон и прочла сообщение.
Лев: Все, я уработался в хлам, совсем одичал и нуждаюсь в дружеской психологической помощи.
Дина медленно выдохнула. Но сердце колотилось как сумасшедшее.
Доверься ему. Когда она кому-то доверялась? Доверие кончилось тогда, в четырнадцать. И как же страшно теперь…
Дина: Я готова. Что входит в твое понятие психологической помощи?
Лев: Я не знаю. Есть предложения? Я согласен на кусок торта и чашку кофе в твоей компании в кафе где-нибудь на Чистых прудах.
Дина: Почему на Чистых?
Лев: А какое твое любимое место в Москве?
Дина: Давай на Чистых. Во сколько?
***
Они пили кофе и тайком любовались друг на друга.
— У тебя есть машина? — это было не по правилам, но Дина пришла первой и видела, как Лев подходил к ней, ждущей его на условленном месте. И надо же с чего-то начинать разговор. — То есть, я не… — смутилась, уткнулась в чашку с капучино.
— Есть, но я ею редко пользуюсь. На метро обычно удобнее, — он медленно разламывает черничный чизкейк.
— Слова истинного москвича, — немного принужденно рассмеялась Дина. — Ой, извини, я несу чушь, наверное. Я же не знаю. Ты коренной москвич? Хотя, нет, не отвечай, теперь я точно несу чушь!
— Все нормально, — ощущение хрупкого льда не оставляет. К нему еще добавляется привкус собственной лжи. — Да, коренной. Потомственный практически. Как и искусствовед.
— Правда? — ее тон становится наконец-то живым, естественным.
— Да, у меня мама искусствовед.
— А папа?
Где кончается ложь, где начинается правда? Или наоборот. Где граница?
— А папа — волейбольный тренер.
Дина смеется — звонко и искренне.
— Вот это сочетание! Как же ты избежал волейбола?
— У нас все поровну между родителями, — он тоже ответно улыбается. — Волейбол достался брату. Когда он в четырнадцать лет вымахал до ста девяноста, его участь была решена. А я ростом не вышел.
— Ого! — Дина вся сочится любопытством. — Значит, твой брат — волейболист?
— Ага.
— Успешный?
— Двукратный.
