История о львице Лоле, которая учится находить смысл жизни через помощь другим. Когда кажется, что судьба против тебя, нужно посмотреть на мир иначе. Книга о том, как сострадание меняет людей и как узнать своего человека, несмотря на любые маски и преграды.
Не ответить ей было нельзя. Но Левка пытался не потерять голову, не сорваться, не испортить все снова. А Дина прижалась к нему — тоже неумело и снова безоглядно. И очень недвусмысленно.
Не надо так, девочка. Ты забыла, что говорила тебе Лола?
И дело было даже не в том, что все это очень походило на какое-то отчаянное жертвоприношение. Есть еще одно весомое «но». Сегодня — шоу. Через три часа. А с Диной смотреть на часы нельзя, ей надо отдать всего себя. Так, как она сейчас предлагает себя.
Вот же чёрт…
- Диночка… — он с огромным трудом заставил себя оторваться от ее губ. На ее рот после поцелуя лучше вообще не смотреть — и так-то пухлые, после поцелуев ее губы вызывают в голове мысли одна похабнее другой. И поэтому Левка принялся покрывать мелкими поцелуями ее лицо, старательно избегая губ — лоб, виски щеки. Дину такой поворот событий явно озадачил.
— Левушка… — она попыталась заглянуть ему в глаза. — Я… Ты сердишься на меня? Я перестала тебе нравиться? Ты… что не так?
— Все хорошо, — он прижал ее голову к своему плечу. — Все хорошо. Просто… — выдохнул, но ничего умнее не придумал и сказал как есть. — Просто мне надо уходить.
Она замерла. А потом резко отстранилась. Какая же она красивая, до боли просто…
— У тебя кто-то есть, да? — выдохнула вдруг Дина.
Господи, это у всех девушек так развито воображение или Левке особенно повезло?!
— Дина, о чем ты?! — он снова мягко привлек ее к себе. И зашептал в нежный висок. — Нет у меня никого. Я уже которую неделю думаю только о тебе.
— Правда?! — она снова отстранилась. Огромные глаза, сияющие доверчивостью пополам с восторгом, нежный овал лица и влажный пухлый рот. Он был как никогда близок к тому, чтобы послать к черту все — шоу, Кулика, Лолу. И остаться. И гори все огнём — тем огнем, в котором горит он сам. Но остатки благоразумия сумели взять верх.
— Правда, — шепнул, прижавшись своим лбом к ее. — Ты удивительная. Я до сих пор не могу поверить, что ты появилась в моей жизни. Ты — чудо, Дина.
Она вздохнула так глубоко и счастливо, что Левка себя выругал. Похоже, он до этого не слишком усердствовал с комплиментами.
— Вот с этого и надо было начинать. А не тыкать в живого человека членом прямо на набережной.
— Изыди!
Дина снова обняла его за шею, и они стояли так какое-то время — недвижно и молча.
— Тебе правда нужно идти? — теперь она шепчет ему на ухо, и Левка покрывается мурашками весь от этого.
— Увы, да, — разжимает пальцы, и Дина снова — в который раз, отстраняется.
