Автор
В Львиное озеро, как в чудесном зеркале отражаются времена и судьбы поколений, молодой человек, воинственный калека, становится символом величия и скорби. Его история врывается в сердца людей, заставляя помнить о бесстрашие и невзгодах войн, где он служил королевским ВВС....
— В чем дело, мам?
— Ну и напугал ты меня… — пробормотала она. — Какое-то мгновение мне даже казалось…
И тут я понял, что заставило отца вскочить на ноги и потянуться к стене.
— Это карта? Карта, да? — с внезапным волнением спросил я. По лицу матери пробежала тень. Ее взгляд был прикован к разбросанным по столу радиожурналам.
— Что ты здесь делаешь, Ян?
Но я не ответил ей. Я вдруг вспомнил, как один канадский летчик рассказывал мне что-то об экспедиции, пропавшей недавно в дебрях Лабрадора, и о том, как ее ищут с самолетов канадских ВВС.
— Мама, он принял радиограмму, да?
— Не понимаю, о чем ты, милый. Пойдем выпьем чаю. Забудь обо всем этом.
— Ты прекрасно все понимаешь, — ответил я, сжимая ее холодные как лед ладони. — Здесь все журналы, кроме последнего. Он исчез со стола. Куда? Отец принял какую-то радиограмму, связанную с Лабрадором.
— Лабрадор! — Слово это в ее устах прозвучало как взрыв. Глаза матери расширились. — Нет, Ян! И ты тоже? Нет, довольно… Господи, только не ты! Всю жизнь я… Нет, хватит, сегодня я больше не могу об этом. Не выдержу! Пойдем, попьешь чайку, успокоишься… Ну же, будь умницей, мой мальчик… — Она снова заплакала.
— Мама, прошу тебя! Ты прекрасно знаешь, что отец мог вскочить на ноги и потянуться к карте только по одной причине. Как бы он ни был болен все эти годы, он по-прежнему оставался первоклассным радиооператором.
Она медленно покачала головой.
— Нет, ты ничего не знаешь. Ты не можешь знать… Он все выдумал…
— Значит, радиограмма была? И она заставила его вскочить, он вновь обрел дар речи… Извини, мама, но мне необходим последний журнал. Отец записал в нем радиограмму, правда? Правда, мама? Господи, да где же журнал, наконец?!
Мать устало вздохнула и сдалась.
— Хорошо, Ян… — Она повела меня вниз и достала журнал, спрятанный в шкафу, в стопке скатертей и салфеток. — Но ты не станешь делать глупостей, правда, сынок?
Не ответив, я бросился к столу и начал листать страницы. Несколько раз я замечал слово «поиск». Наконец последняя страница. Никаких каракулей, только четкие записи: «Всем станциям на волне 75 метров, ответьте, прием»."
"Старательный почерк отца, казалось, доносил до меня чей-то отчаянный крик.
