Я прибежала к крыльцу детского дома, потянула на себя тяжелую металлическую дверь и скрылась в здании. Взгляды случайных прохожих мелькали вокруг, но всё лишь бы не встретить Вадима Принца - легендарного адвоката-принца, который должен был сюда явиться сегодня.
Самое главное произошло сейчас – я понял, насколько я хочу быть с этой женщиной. Я узнал, что она носит моего ребенка. Получить статус не жены, так хотя бы невесты, она должна была без промедления! Скоро, но… Мы шли к этому всю жизнь, каждый через свой опыт.
Я аккуратно взял в ладони любимое лицо, коснулся губами щеки. Потом поцелуй достался маленькому носику, второй щечке. Наконец я добрался до губ, ощутил ее вкус. Углубил движения, с восторгом чувствуя, как отчаянно она отвечает…
- Фу! Фу! Фу! Вы целуетесь!
Мы резко отпрянули друг от друга и не сдержали улыбок.
- Скоро я женюсь на Яне, - лаконично сообщил я детям. Про братика или сестричку пока решил не говорить, пусть малые узнают новости постепенно.
Матвей широко улыбнулся, Кирюша повторил за братом. Пацаны прошли в комнату.
- Бабушка сказала, - начал говорить старший сын, - когда папа поженится с кем-то, у нас будет вторая мама.
Мотя перевел дух, мы с Яной замерли.
- Но ведь первая мама у детей бывает только одна! Значит, и вторая одна! – он смешно развел руками. – Я сразу понял, наша вторая мама – это ты, Яна! Я не хотел, чтобы папа поженился на Вере или тете Ире… Это был бы очень глупый поступок.
Мы не выдержали и засмеялись. Все же Матвей бесподобен.
- Надеюсь, ты теперь перестанешь донимать Верочку? – прищурился я.
Шкодник втянул голову в плечи.
- Иди сюда, мой хороший.
Я повернулся к Яне, в ее глазах стояли слезы. Матвей растрогал нашу беременную маму. Как все же здорово, что мои дети приняли Яну! Хотя… Может, это и правда неспроста? И устами ребенка прозвучала истина, о которой мы, взрослые, не подозреваем?
- Мама… - осторожно произнес Матвейка.
Яна прижала мальчишку к груди и поцеловала в макушку.
- Мама! – воскликнул Киря, которого оставили без внимания. Мелкий с наскоку прыгнул на кровать и полез к Яне обниматься.
Любимый горожанами терапевт Леопольд Карлович еще не ушел. Толстячок вольготно устроился на диване с рюмкой коньяка. Однако его лицо было слишком задумчивым для человека, расслабляющегося в конце рабочего дня. Он услышал мои шаги, вскинул голову. Словно в чем-то засомневался, потом все же заговорил.
