— Трис, ты чувствуешь злость на Леона, а перекладываешь это раздражение на Фло просто потому что она подвернулась под руку. Остановись, пожалуйста, — я взяла дочь под руку, начала поглаживать ее пальцы. — Постарайся глубоко и спокойно дышать, медленно: четыре счета на вдох, четыре на выдох. Фло — самый близкий тебе человек, она не сделала ничего, чтобы заслужить такое отношение.
Потребовалось некоторое время, чтобы Трис пришла в себя, она посмотрела на меня несчастными глазами и спросила:"
"— Почему я это чувствую? Я готова поссориться с сестрой из-за человека, который этого совершенно не достоин! Он подлый гад и напыщенный индюк. Я должна просто забыть о нем, так почему же?..
— Леон красивый, сильный и знатный мужчина, достойный всяческого женского внимания. Он умеет ухаживать и кружить голову, — грустно покачала я головой. — Не обесценивай его, это путь в никуда. Когда ты обзываешь его, то одновременно знаешь, что не совсем права, что он может быть вежливым, самоироничным и бросается на помощь, как герой. Ты понимаешь, что врешь себе, и еще больше запутываешься в своих чувствах. Скажи себе правду: он красив, но меня не любит; он герой, но не предлагал мне достойных отношений; он может очаровать, но чувство его мимолетно, — не знаю, что в итоге будет делать Леон и зачем попросил разрешения писать ей, но сейчас важнее было разобраться с эмоциями самой Патрисии. Нельзя, чтобы она себя обманывала: ни чтобы выдумывала воздушные замки, ни чтобы обесценивала недоступного мужчину.
— Это больно, куда больнее, чем злиться, — хрипло прошептала Патрисия.
— Да. Но ты сможешь это прожить, пережить и отпустить. И, не получив отклика, твои чувства к нему исчезнут. Если же ты будешь его ругать и злиться, тебе отчасти будет казаться, что такой не умеющий общаться дурак никому не должен быть нужен, и значит у тебя, такой прекрасной, которая в праве его ругать, есть шанс снизойти до него, оказать ему милость. Обманывая себя, ты только крепче можешь привязаться к человеку, который тебя не любит, ругая, полюбить еще крепче.
— Как было у тебя с маркизом? — задумчиво произнесла Флоренс.
Я немного растерялась, восстанавливая память Матильды, а затем задумчиво кивнула:
— Да, наверное.
В своих дневниках Матильда обзывала мужа разными словами, обесценивала, а в личном общении частенько лебезила и пыталась как-то «наладить отношения», винила в проблемах всех вокруг: дочерей, падчерицу, соперниц и завистниц на званых вечерах, никак не видя реальную картину — маркиз был обычным мужчиной своего круга, умеющим очаровывать, но он ее просто не любил. В начале у него, быть может, было больше чувств, но со временем эта ее манера еще больше отвратила его от жены.
— И как с этим справиться? — с несчастным видом спросила Трис.
— Пережить.