Автор
Журнал в руках пытался подорвать мой аппетит, но вместо этого заставил задуматься о смысле жизни. Как можно отвернуться от важных вещей ради вкусности? В этом мире мачо и жестокие хищники затаили душевные раны за улыбкой на обложке "Мачо чужой мечты".
— Нас с Владимиром двое! Следовательно, мы берем большую половину.
Я вздохнул, маменька неподражаема. Половина не способна быть большей или меньшей, на то она и половина.
— Не примазывайся, это нас с сыном двое! — рявкнула Деля.
Дамы вскочили и пошли друг на друга, Николетта вытянула вперед руку и пошевелила пальцами с длинными, острыми гелевыми ногтями.
— Ничего не получишь, — решительно заявила маменька.
Деля спряталась за прислугу и приказала:
— Сашка, врежь ей, иначе уволю.
Та поплевала на ладони.
— Сейчас прольется чья-то кровь! — радостно заорал, входя в комнату, абсолютно протрезвевший Коэн.
Я быстро встал перед Николеттой.
— Спокойно, решим проблему мирным путем.
— Пусть уж лучше подерутся, — воскликнул лысый толстяк, — отличный кадр получится, непостановочный.
Николетта, не выпуская из рук бисерного мешка, рухнула на диван.
— Сердце! Помогите!"
"Я мысленно зааплодировал: слава богу, маменька вспомнила об испытанном, никогда до этого не подводившем ее средстве — умирании на глазах у почтенной публики.
Воспользовавшись тем, что народ устремился к маменьке, я дернул за руку Делю и шепнул:
— Идемте скорей.
Надо отдать должное бабуле, она не стала громко вопрошать: «Куда? Зачем? Почему?»
Деля легкой тенью выскользнула в коридор и поторопилась за мной на кухню.
— Слушаю тебя, Ванечка, — сказала она, прислонившись к холодильнику.
— Вы знаете, — издалека начал я, — я очень люблю Кики.
— Она моя доченька, — засюсюкала Деля, — собаченька сладенькая, кисонька ласковая.
— Только для того, чтобы Кики прожила много лет, я и решился открыть вам тайну!
Глаза Дели вспыхнули огнем.
— Какую?
Я кашлянул и как можно убедительнее сказал:
— Я был тут один в момент падения метеорита.
— Да?
— Он рухнул на стол. Видите дыру?
— О-о-о, — закатила глаза Деля, — ты, Ванечка, удивительно храбрый человек, Володька бы умер! Знаешь, он трусоват.
— В момент, когда небесное тело ударилось об пол, оно раскрылось, — фантазировал я, — как грецкий орех, я понятно объясняю?
— Более чем, дружочек, — зашептала Деля.
— Выпала сердцевина, а что у ореха лучше?
— Ядрышко.
— Именно так, — радостно закивал я, — пустая скорлупа потом сомкнулась, в кухню прибежала Николетта, и началось! Ядро же я спрятал.
— Ванечка!!! — почти лишаясь чувств, протянула Деля.
