Автор
Прекрасный сон был нарушен самым лучшим будильником – это кот. Я приоткрыла один глаз и прошептала: "Альберт Кузьмич, сделай одолжение, уйди!" Мохнатая морда прижалась к моей щеке, усы защекотали нос. С этими пронзительными воплями "Мяу! Мяуу!! Мяууу!!!", я села на кровать и взглянула на часы – шесть утра. Представьте себе, как обидно просыпаться за полчаса до времени, когда следует вставать?...
Погодина вынула из кармана футляр, вытащила из него очки и сказала:
– Не принято рассматривать гостей в упор, используя окуляры, но с возрастом мое зрение потеряло остроту. Мирон Львович…"
"– Краснов, – подсказал тот, – я сын Зельды и Льва Павловича. У меня есть сестра Анжелика Бахметьева, мама ее пригрела из жалости.
Анастасия улыбнулась:
– Верно. Давненько мы с вами не встречались.
– Разве? – удивилась я. – Мирон недавно посещал кладбище по печальному поводу. Он захоронил в могиле Авдотьи Локтевой урну с прахом своей матери.
– Правильно, – кивнула Погодина, – Мирон звонил, спрашивал разрешения и, естественно, получил его. Я хотела встретиться с ним. Но в день его приезда Полина намерила у меня высокое давление, напоила лечебной настойкой, и я заснула. А когда проснулась, он уже уехал. Я расстроилась, что не смогла поговорить, расспросить его. А сейчас такая радость!
– Гипертония – это опасно, – заметил Миша, – лучше принять прописанные лекарства и лечь спать. Вы поступили правильно.
Мы поговорили о погоде, похвалили печенье, чай, вернулась Полина. И наша группа направилась на погост.
– Здравствуй, мама, – сказал Мирон, когда мы очутились у могилы, – самое ужасное, что уже ничего нельзя исправить. Прощения не попросить, не извиниться за все тревоги и беды, которые я тебе принес. Уже поздно! Конец!
Анастасия Романовна обняла его.
– О нет, мальчик мой, Ниночка-Зельда сейчас тебя видит и слышит. Не огорчай ее своими слезами.
– Мирон, – спросила Ада, – вы помните, как выглядел памятник, когда вы упокоили прах Зельды?
Младший Краснов вынул телефон.
– Я сделал фото. Вот.
Иван Никифорович взял его мобильный и сказал:
– Удивительно.
– Что там? – спросила Ада и выхватила трубку у моего мужа. – Ой! И правда загадочно. Смотрите, тут нет надписи о Льве Павловиче, отце Мирона. А сейчас она есть!
– Папа жив, – замахал руками Мирон, – типун вам на язык!
– Удивительно, – ахнула я. – Куда подевалась надпись? Как она снова возникла? Анастасия Романовна, вы можете объяснить это?
Погодина смутилась.
– Простите, господа, я дама преклонных лет. Раньше носилась стрелой по Агафину. Но потом потеряла прыткость. Давление скачет. Мы с Полинушкой разделили обязанности. Она смотрит за погостом, я читаю лекции, провожу беседы с экскурсантами, выращиваю овощи, цветы.
Анастасия Романовна вынула из кармана телефон и отошла в сторону.
– Ой-ой, – покачала головой Ада, – трудные занятия.
Коробков поднял руку.
