Автор
Прекрасный сон был нарушен самым лучшим будильником – это кот. Я приоткрыла один глаз и прошептала: "Альберт Кузьмич, сделай одолжение, уйди!" Мохнатая морда прижалась к моей щеке, усы защекотали нос. С этими пронзительными воплями "Мяу! Мяуу!! Мяууу!!!", я села на кровать и взглянула на часы – шесть утра. Представьте себе, как обидно просыпаться за полчаса до времени, когда следует вставать?...
– Почему мне не сказал, что Ника в городе? Она говорила, что едет в Кострому на лекцию, заодно на монастыри полюбоваться. Вот врунья! Прикинь, что могло случиться, если бы Леська устроилась с клиентами, а тут тетка из подсобки выходит. Зашквар! Знаешь, кто ты?
– Дерьмо! – воскликнула Леся. – И вор!
– Я ничего не украл, – начал оправдываться Игорь.
Катя сделала неприличный жест.
– Утопись!
– Игорь, ты запер за собой лавку? – поинтересовалась я, вспоминая, как Леся при нас открывала створку.
– Дверь захлопнул, – кивнул парень, – замок щелкнул.
– Какой звук ты слышал, когда Вероника Матвеевна появилась из-под пола? – продолжила я.
– Трык, брык, дрык, – попытался объяснить парень.
– Тоже щелкнуло что-то? – предположила Ада.
– Не знаю! – заныл Игорь. – Трык, брык, дрык.
– Леся, ваша тетя дружила с женщиной по имени Зельда? – спросила я.
– Фу, – поморщилась Николаева, – она цыганка. Не знаю, почему Ника с ней общалась.
– Вы хорошо знаете Зельду? – встрепенулась Ада.
– Я? Не очень.
– Роза? – предположила Дюдюня.
– Нет, – отмахнулась Леся, – это обычное, а у той женщины зашквар[4]. Сорен[5], не помню. Жрачка поносная. Зельда потом с цыганами петь пошла.
– Твоя жена по-цыгански хорошо говорит.
Он ответил:
– Она все может, умница и красавица.
– Что связывало твою тетю с Зельдой? – спросила я.
– А… ее знает, – привычно выругалась Леся, – то ли они вместе учились, то ли потом познакомились. Мне наплевать! Дружили они, и все! Я в дела тети не лезла.
Олеся умолкла.
– Что-то вспомнила? – обрадовалась Ада.
– Если эта мерзотина не брехала, – задумчиво протянула девушка и показала пальцем на Игоря, – если этот обсосок правду выдал, то в офисе где-то занычены тысячи зеленых. Ника умерла. Значит, теперь все мое.
