Автор
Прекрасный сон был нарушен самым лучшим будильником – это кот. Я приоткрыла один глаз и прошептала: "Альберт Кузьмич, сделай одолжение, уйди!" Мохнатая морда прижалась к моей щеке, усы защекотали нос. С этими пронзительными воплями "Мяу! Мяуу!! Мяууу!!!", я села на кровать и взглянула на часы – шесть утра. Представьте себе, как обидно просыпаться за полчаса до времени, когда следует вставать?...
И уж совсем шепотом, оглядываясь, вспоминали, что свекор Татьяны, брат Елены, дед Кати, крепкие здоровые мужики, любители до полусмерти бить всех домашних, лишать их еды, издеваться над беззащитными женщинами и детьми, здоровые, краснорожие кабаны с пудовыми кулаками и злыми сердцами, все они внезапно умерли.
– Сердце остановилось, – пояснял местный фельдшер, – биться перестало.
Люди молча кивали, никто не произносил вслух то, что знали многие: и Татьяна, и Елена, и Катя бегали огородами к Зинаиде. Но ведь никто не ведает, зачем они к знахарке заглядывали.
Довольно долго все в селе жили спокойно и тихо. А потом туда приехал Степан Борисов, живо стал местным начальником и объявил войну Мартыну и его последователям.
– Мне здесь язычники и колдуны не нужны, – говорил новоиспеченный глава, – знахарки тоже без надобности. К врачу ходите! Узнаю, что кто-то у Зинки лекарство купил, оштрафую. И на луну молиться запрещаю!
Затем кто-то написал донос, что у Локтевых в огороде растут ядовитые травы, а Мартын заявил во всеуслышание, что не станет посещать храм, потому что князь Владимир не имел права решать за весь русский народ, в какого бога ему верить.
Обозленный сверх меры Борисов приказал привести к нему ослушника в цепях. Но те, кто отправился выполнять приказ, вернулись ни с чем. Маленькая улица, где стоял дом инакомыслящего бунтаря, оказалась безлюдной.
Чушь по поводу богов никого в ОГПУ не интересовала. А вот хула на советскую власть не понравилась. Да и сообщение про вкусный чаек насторожило.
