Автор
Я себя помню, нас всегда было двое: моя сестра и я. В детстве наши воспоминания тесно связаны, и часто кажется, что время не растекается так, как ожидается — иногда всплывают смутные образы из ранних лет, когда полтора-два года казались вечностью.
И именно в этот момент Егор меня и встретил.
Она замолчала и перевела дух. Стас тоже молчал, осмысливая сказанное. Умеет Липа удивить и шокировать в самый неподходящий момент!
– Напрасно ты об этом молчала. Это очень плохо, – наконец, вынес свой вердикт он. – Однако преступлений ты не совершала, ни одного, мне это совершенно очевидно, и полицейские рано или поздно тоже в этом убедятся. Поэтому сегодня, когда ты пойдешь на эту беседу, признайся во всем и ничего не бойся. Это не трагедия, а рядовая неприятность. Переживем.
– Точно переживем? – жалобно спросила она. В эту минуту взрослая и умудренная опытом Липа, врач-психиатр с пятнадцатилетним стажем, отчего-то была похожа на маленькую девочку. – Наверное, если поднять данные служб такси, то можно выяснить, когда и куда я ездила. Это уж не очень часто бывало. Только когда мне становилось тревожно за маму.
– Лучше бы ты в эти моменты звонила мне, – мрачно сказал Стас. – А еще лучше просила меня у вас ночевать, когда ты уходишь на дежурство. А таксисты – никакое не алиби.
– А кто поможет? – Голос Липы звучал испуганно, как и положено маленькой девочке. – Стас, ну ты не думаешь, что всех этих людей убила я? И на Егора покушалась?
– Я не думаю, – рявкнул Стас.
– Не кричи на меня…
В ее голосе послышались слезы, и Крушельницкий сразу остыл. Еще не хватало, чтобы она плакала. Он снова прижал Липу к себе, крепко-крепко, чтобы у нее не получилось вырваться. Впрочем, она и не пыталась. Стояла спокойно, прижимаясь лбом к отвороту дубленки.
– Ты Лагранжу не звонила? – спросил он, чтобы сменить тему.
– Мне тоже пришло в голову, что он что-то понял, – медленно сказала Липа. – Я собиралась к нему заехать сегодня после приема. Но не смогу. Мне ж в полицию надо.
– Значит, так, – решительно сказал Стас.
