Автор
Я себя помню, нас всегда было двое: моя сестра и я. В детстве наши воспоминания тесно связаны, и часто кажется, что время не растекается так, как ожидается — иногда всплывают смутные образы из ранних лет, когда полтора-два года казались вечностью.
Шестым или седьмым чувством он заранее знал, что они обязательно что-нибудь найдут. И ждал этой находки, и заранее страшился ее.
Комната Липы и гостиная уже были осмотрены. Сейчас оперативники переместились в спальню Марии Ивановны, и Зубов с некоторой тревогой следил за реакцией пожилой женщины, которая, как он знал, была нездорова. Ему не хотелось, чтобы ее разбил повторный паралич. Впрочем, Мария Ивановна держалась стоически и никакой нервозности не проявляла, по крайней мере, пока. В отличие от дочери.
– Вы можете мне хотя бы объяснить, что именно ищете? – спросила бледная до синевы Олимпиада, которая сидела на самом краешке кухонного стула и то сплетала, то расплетала пальцы.
– Улики, свидетельствующие о том, что вы имеете отношение к совершенным преступлениям, – ровно сказал Зубов. – Следствие располагает данными, что вы отлучались со своего дежурства в ночь, когда были убиты Михаил Бабурский и Игорь Зябликов. Вас видели рядом с выведенной из строя машиной Егора Ермолаева, соседи опознали вас, когда вы зачем-то проникли в квартиру Евы Бердниковой, и у вас были все причины, чтобы ненавидеть свою сводную сестру настолько, чтобы сначала убить ее, а потом перевести на нее подозрения в совершенных убийствах.
– А зачем мне было ее подставлять, если к тому моменту я, по вашему мнению, ее уже убила? – спросила Олимпиада. На ее бледных щеках теперь горели два ярко-красных пятна, как у чахоточной. – Вы не понимаете, как сами себе противоречите?"
"– Отнюдь. – Зубов поймал себя на мысли, что, пожалуй, сейчас ненавидит сидящую перед ним женщину.
– Все, что вы говорите, очень смешно.
