Автор
Криминальная загадка разворачивается в стенах престижной картинной галереи. После жестокого убийства владельца и его вдовы следователи сталкиваются с маньяком, который превращает преступления в произведения искусства. Каждое новое убийство — это тщательно спланированная инсталляция. Кто...
– Это вообще не дело… Эти твои шуры-муры с этой Анной. Но сердцу не прикажешь, я понимаю. Вот только вести там опросы ты не будешь, лишнее это уже.
В логике старшему товарищу нельзя было отказать, поэтому Зубову оставалось лишь с унылым видом согласиться. До больницы он добирался на рейсовом автобусе, поэтому изрядно продрог. За кованым железным забором лежал чистый снег, такой ослепительно-белый, то резало глаза. Зубову показалось, будто на него кто-то смотрит. Он просто физически ощущал на себе взгляд, а точнее, взгляды. Поднял голову и увидел несколько десятков лиц, прильнувших к оконным стеклам. На него смотрели больные.
Алексею стало не по себе. Психического нездоровья он страшился, как всегда боятся того, чего не понимают. Какие чудовища скрывались в глубинах психики этих людей, что могло выпустить их на свободу, где тихое безумие переходило в агрессию и чем может все закончиться, он не знал.
Желание развернуться и уйти было на редкость сильным. Он даже остановился и нерешительно затоптался на месте, но тут же ускорил шаг, кляня себя за малодушие. Зубов заранее договорился о встрече со Стасом Крушельницким, сочтя доктора наиболее полезным в качестве информанта. Во-первых, Крушельницкий возглавлял отделение судебной психиатрии, а значит, знал о преступниках больше других. Во-вторых, именно его отчего-то оставила в кабинете главврача, как свидетеля своего рассказа, Олимпиада Бердникова. Единственного свидетеля, и этот факт отчего-то царапал Зубова изнутри.
Когда он вошел в кабинет Крушельницкого (сильно при этом удивившись: ни ворота больницы, ни входные двери, ни дверь кабинета не были заперты), врач встал из-за стола, протянул руку, коротко бросил: «Можешь звать меня просто Стас». Рукопожатие у него было крепкое, сухое, энергичное. Хорошее рукопожатие, мужское, Зубов оценил и подачу перейти на «ты» принял.
– Слушай! Мы установили связь между двумя делами, которые сейчас у нас в производстве. Я сейчас тебе все расскажу, а ты уж покумекай, чем может быть вызвано стремление убивать таким способом. Я уверен – это дело рук какого-то шизофреника. Нормальный человек так поступать не будет. Тут и способ убийства выбран заковыристый, и само действо тщательно подготовлено, и улики уничтожены грамотно.
– Ну, насчет шизофреника ты зря. Медицинскими терминами кидаться – последнее дело, – усмехнулся Стас. – Впрочем, для непрофессионала это нормально.
