На березе трели скворцов играют весенний звон, Мадикен думает о новых сандалиях и календарных красках. Вокруг праздничный атмосферой наполняет рыночный вал в Юнибаккене, где Лизабет забивает гвоздь в полено, папа насвистывает и шумит в ванной, создавая радостную и живописную атмосферу весеннего дня....
Огонь, песня и весенние сумерки — как сказочно прекрасно, чуднои печально может быть всё это! Мадикен до краёв переполнена чем-то. Чем? Она и сама не знает. Чем-то таким, что и названия-то не имеет.
Да ведь это та жизнь, которую она в себе чувствует, и в то же время не только жизнь, а что-то ещё. И вдруг она понимает — что именно. Раскаяние! Сандалии — чепуха, когда сама жизнь так велика, удивительна и прекрасна. Теперь Мадикен это чувствует и так раскаивается, что готова зареветь. Как она могла ослушаться маму? Завтра непременно надо попросить у мамы прощения! Но как ей дожить до завтра? Ей надо сознаться сейчас же, немедленно, хотя бы Альве.
Но Альва и Лизабет разговаривают с трубочистом. Мадикен прохаживается поодаль, поджидая, пока Альва освободится. Она пытается не наступать в грязь, но грязь почти везде: мама, как всегда, оказалась права. Мадикен озабоченно смотрит на свои сандалии. И тут появляется Мия, её одноклассница. Уж она-то всегда заметит, во что люди одеты.
— А-а, сандалии! Хороши, как кошачье дерьмо в молочном супе!
За спиной у Мии стоит её младшая сестра Маттис, ей тоже не хочется отставать от Мии.
— А-а, сандалии… — начинает она, но Мадикен не даёт Маттис докончить. Ей самой хочется сказать пару слов Мии, которая только и делает, что дразнится.
— Ах ты, соплюшка, тебе что, мешают мои сандалии? — вместо предисловия произносит Мадикен.
Мия не отвечает, а лишь презрительно хмыкает.
— И шёлковая шапчонка, — продолжает она — Только домой ты в ней не вернёшься. Не надейся!
И, слегка потянув за шапочку, Мия насаживает её Мадикен прямо на нос. Подобного обращения Гордая Дева Юнибаккена не в силах стерпеть, не дав сдачи. Мия получает такой удар в грудь, что, попятившись назад, шлёпается прямо в грязь. Не долго думая, она дёргает Мадикен за ногу. Мадикен тоже шлёпается навзничь. Теперь уже обе они сидят в грязи, сердито уставившись друг на друга.
Мадикен ударяется в рёв.
— Я убью тебя! — орёт она.
Но прежде чем Мадикен успевает исполнить своё обещание, её коварная одноклассница вскакивает на ноги и уносится стрелой вместе с Маттис, скачущей за ней по пятам.
