На березе трели скворцов играют весенний звон, Мадикен думает о новых сандалиях и календарных красках. Вокруг праздничный атмосферой наполняет рыночный вал в Юнибаккене, где Лизабет забивает гвоздь в полено, папа насвистывает и шумит в ванной, создавая радостную и живописную атмосферу весеннего дня....
— Мия, дорогая, попроси у него прощения, ну пожалуйста, тогда он, может быть, не станет тебя пороть!
Мия стоит, опустив глаза.
— А он мне отдаст моего ангела? — спрашивает она тихо.
Картинка с ангелом и фотография лежат на кафедре. Учительница хватает их и поспешно суёт в карман Мииного фартука.
Тогда Мия, наконец, поднимает глаза на учительницу, и есть в её взгляде что-то такое, от чего Мадикен начинает плакать.
Возвращается директор с розгами, и теперь уже плачет не только Мадикен, а почти весь класс.
Не плачет лишь Мия. Она невозмутимо стоит у кафедры в коротком платье, из которого давно выросла, в грязном фартуке и в чёрных чулках с дырками на коленках. Она смотрит в окно. Словно происходящее в классе её не касается.
— Ну, Мия, будешь просить прощения? — спрашивает директор — Можешь сделать это сейчас или потом, как хочешь. Решай сама!
Но Мия ничего не решает. Она продолжает молчать.
Директор приходит в ярость.
— Наклонись вперёд! — гремит он.
Мия послушно наклоняется, и директорские розги с жутким свистом опускаются на её тощий зад.
Директор снова поднимает розги, и в классе раздаётся крик. Но кричит не Мия.
— Нет, нет, нет, нет, нет! — захлёбываясь слезами, выкрикивает Мадикен.
Директор сердито смотрит на неё и вдруг сбивается. Рука с розгами опускается, словно в раздумье.
— Гм, — произносит он, не отрывая глаз от Мадикен. А потом переводит взгляд на Мию.
Но Мия должна ещё попросить прощения. Каждый, кто совершил такой проступок, должен просить прощения.
— И притом немедленно, — говорит директор.
Мия смотрит в окно. Она, по-видимому, ничего не слышит и ничего не собирается просить. Как, однако, этот ребёнок закоснел в пороке. Директор в растерянности.
— «Простите, пожалуйста» — всего два слова и нужно сказать, ты же знаешь.
Директор ждёт, и весь класс явственно ощущает его ожидание. Наконец Мия что-то бормочет. Те самые слова, директор не сомневается! Нет на свете такого ребёнка, которого бы он не сломил. И всё-таки директор не доволен.
— Нет, ты должна сказать ясно и чётко, так, чтобы все тебя слышали! Ну, Мия?
Мия оборачивается к директору и впервые смотрит ему прямо в глаза. И произносит всего два слова. Ясно и чётко, так, чтобы все её слышали.
