На березе трели скворцов играют весенний звон, Мадикен думает о новых сандалиях и календарных красках. Вокруг праздничный атмосферой наполняет рыночный вал в Юнибаккене, где Лизабет забивает гвоздь в полено, папа насвистывает и шумит в ванной, создавая радостную и живописную атмосферу весеннего дня....
Альва крепко обвязала ногу девочки своей красной косынкой, чтобы яд не распространялся дальше, и когда её велосипед заворачивает за угол, последнее, что мелькает перед глазами Лизабет, — это развевающийся кончик Альвиной красной косынки. Лизабет остаётся одна.
Она с плачем перелезает через забор Люгнета. Но, бедняжка, как же ей не везёт! Там никого нет. И как бы она ни колотила в дверь и ни кричала — ничто не помогает. Теперь она и в самом деле одна на всём белом свете. Лизабет становится так страшно, что она не отваживается больше плакать.
Она снова перелезает через забор в свой Юнибаккен и зовёт Сассу, Милый любимый Сассу, он сейчас её единственное утешение! И Гусан, конечно, тоже. Девочка сидит на крылечке чёрного хода с Гусан на коленях, а рядом на ступеньке лежит Сассу. Здесь она и будет сидеть до тех пор, пока Альва не вернётся домой. А может быть, и Мадикен тоже… если, конечно, она выживет!
— Но Мадикен вряд ли выживет, — обращается Лизабет к Сассу.
Больше ей не с кем разговаривать. При мысли о том, что Мадикен может умереть и в Юнибаккене станет так печально, из глаз Лизабет снова текут слёзы.
— Хотя мне тогда достанется её портфель, — говорит она Сассу.
И снова плачет. Сассу тоже скулит и скребёт Лизабет обеими лапами, чтобы она видела, как он грустит от того, что грустно ей.
Ах, до чего же трудно быть одной и ждать так долго! Лизабет, в конце концов, словно каменеет и больше уже не плачет, а лишь сидит на крыльце бледная-пребледная и всё ждёт и ждёт.
И вдруг наконец… О, какое счастье! На велосипеде возвращается Альва.
— Альва! — кричит Лизабет.
Всем своим существом она так рвётся к Альве, что стремглав бросается с крыльца. И спотыкается о Гусан, которая всё ещё вертится под ногами. Через мгновение Лизабет лежит на земле вся в крови и страшно кричит: она разбила себе лоб о прибитый у крыльца скребок для ботинок. Альва тут же подлетает к ней, хватает бедняжку на руки и содрогается при виде её ужасной раны.
— Альва, я умираю, умираю, умираю! — кричит Лизабет.
— Не бойся, ты не умрёшь — решительно заявляет Альва — Но мы должны поспешить в больницу, запить эту рану.
— Не-е-е-е-ет, — вопит Лизабет, — никому не дам меня запивать!
Но Альва обвязывает ей голову кухонным полотенцем и сажает на велосипед, несмотря на её сопротивление.
