На березе трели скворцов играют весенний звон, Мадикен думает о новых сандалиях и календарных красках. Вокруг праздничный атмосферой наполняет рыночный вал в Юнибаккене, где Лизабет забивает гвоздь в полено, папа насвистывает и шумит в ванной, создавая радостную и живописную атмосферу весеннего дня....
— А ты сама не могла бы меня зашить? — в отчаянии кричит Лизабет.
Многое умеет Альва, а вот раны зашивать не может. Это умеет только доктор Берглунд.
И снова Альва отправляется в больницу. Лизабет воет без умолку, как ветер в трубе, и, едва завидев в операционной дядю Берглунда, кричит во всё горло:"
"— Меня будет зашивать только Альва! Так и знайте!
Но не успела Лизабет опомниться, как дядя Берглунд уже наложил ей на рану пять швов.
— А теперь Альва может забрать тебя домой, — говорит он.
Мадикен! О ней Лизабет совсем забыла среди всего этого кровавого ужаса!
— Так она не умерла? — спрашивает Лизабет, счастливая и удивлённая.
— О нет, — отвечает дядя Берглунд, — Она лежит здесь в коридоре, за ширмой, и завтра уже будет дома. Положить тебя вместе с ней?
— Ну да, а то вдруг я умру, если вы меня не положите в больницу, — рассудительно замечает Лизабет.
Альва едет домой одна. Но прежде она заходит взглянуть на своих подопечных, которые лежат в больничных кроватях за ширмой.
— Невиданное дело, — вздыхает она, качая головой. И уходит.
— Приходи за нами завтра! — кричит ей вслед Мадикен.
Она сейчас немножко вялая от уколов и лекарств, но очень довольна, что Лизабет тоже здесь.
— Он отрезал тебе ногу? — спрашивает сестру Лизабет. Ей кажется, что именно так лечатся змеиные укусы.
— Дурочка, отвечает Мадикен — конечно, нет, но зато моя нога теперь еле умещается в кровати, такая она толстая.
Мадикен разрешает сестре взглянуть на свою ногу, и, увидав её, Лизабет хохочет на весь коридор. Потом укладывается поудобнее в постель.
— А весело всё-таки ложиться спать каждый раз на новом месте, — говорит она.
Когда мама с папой возвращаются из путешествия, девочки вместе с Альвой встречают их на вокзале. У Лизабет забинтована голова, у Мадикен — нога, а в остальном у них всё в порядке. Дети радостны и возбуждены так, что едва могут стоять спокойно.
И вот поезд, попыхивая, подползает к перрону, вот он останавливается, и в клубах паровозного дыма Мадикен с Лизабет видят маму и папу.
— Мама! — кричит Лизабет.
— Папа! — вскрикивает Мадикен.
И в тот же миг сошедшие с поезда мама и папа уже обнимают своих дочек.
— Лизабет, что у тебя с головой? — тут же спрашивает мама.
— Дядя Берглунд сделал у меня на лбу пять стежков, — гордо сообщает Лизабет.
Мама стонет.
