На березе трели скворцов играют весенний звон, Мадикен думает о новых сандалиях и календарных красках. Вокруг праздничный атмосферой наполняет рыночный вал в Юнибаккене, где Лизабет забивает гвоздь в полено, папа насвистывает и шумит в ванной, создавая радостную и живописную атмосферу весеннего дня....
Потом Мадикен видит, как папа с Альвой выходят из тростниковых зарослей, неся на руках Аббэ. Тогда, наконец, и она заходится от плача. Видеть неподвижного Аббэ так ужасно. А тётушка Нильссон кричит, словно в неё всадили нож. Но папа кричит ещё громче:
— Он жив!
— Не может быть! — Тётушка Нильссон опрометью выбегает во двор.
Мама пытается остановить Мадикен, но не тут-то было. Мадикен мчится за тётушкой Нильссон, чтобы самой убедиться, что Аббэ жив.
Только Аббэ не очень-то жив. По крайней мере, этого не заметно.
— Он, должно быть, совсем обессилел и просто-напросто не смог подняться с мостков, — говорит папа, строго глядя на дядюшку Нильссона."
"Дядюшка Нильссон стоит в кухне, сокрушённый горем, и из покрасневших глаз его текут слёзы, ведь перед ним лежит его сын — небесный властелин, который спас ему жизнь и которого он в благодарность оставил одного ночью, в темноте, на холодных мостках.
— Как долго вы пробыли в воде? — спрашивает папа.
— Долго, — отвечает дядюшка Нильссон и в отчаянии склоняет голову на папино плечо. — Лучше бы меня посадили в сумасшедший дом или в тюрьму на хлеб и воду!
— Мне тоже так кажется, — говорит тётушка Нильссон, хотя в иное время она редко бывает с мужем так сурова.
Папа спешит.
— Я пойду домой и позвоню доктору Берглунду. А вы пока отогрейте Аббэ, иначе он умрёт!
Наконец Альве удаётся стащить с мальчика мокрую одежду. Они с тётушкой Нильссон несут его в горницу, и кладут на большую кровать. Дядюшка Нильссон плетётся за ними.
— Аббэ, сын мой, ты меня слышишь?.. — громко кричит он.
— Замолчите! — обрывает его Альва — Раздевайтесь оба с тётушкой Нильссон и ложитесь рядом с ним. Иначе вы его не согреете.
Такую хитрость могла придумать только Альва, Она взяла бразды правления в свои руки, и Нильссоны слушаются её.
Альва с Мадикен ждут доктора в кухне. Альва наполняет горячей водой две бутылки и заворачивает их в полотенца.
— Бедный Аббэ, надо приложить бутылки ему к ступням, а то вдруг у Нильссона ноги холодные, — говорит она.
И они с Мадикен снова заходят в горницу. Там, между дядюшкой и тётушкой Нильссонами, словно маленький ребёнок, лежит Аббэ. Мать и отец прижались к нему и крепко его обнимают.
