Внутреннее пространство бильярдной таинственно освещалось лишь флуоресцентным светом, придавая ей мрачную и загадочную атмосферу. Белый стол с зелеными углами, ярко выделяясь на фоне темного дивана и мягких штор, стоял в середине комнаты. Вокруг него собрались фигуры из разных эпох — от предательства и гангстеров до легендарных мафиози....
Затем после минутной паузы с обидой сообщил: — Сука он. Мою жену трахнул. Меня замочить хотел. Мы привели его на хату, собирались грохнуть, а он вытащил гранату… Ну и пришлось его отпустить."
"Варяг и Чижевский переглянулись.
— Не врал, стало быть, этот Федя, — констатировал Чижевский. — Когда он вышел из подъезда, Сержант его как раз и сцапал.
— Значит, Угрюмый поможет нам выйти на тех бойцов бригады, которые еще живы, — заметил Варяг.
— Вряд ли он знает все хаты, — возразил Чижевский. — Колян у нас скрытный, никому не верит, информацией о дружками не делится… Слышь, Колян, где живут в Москве твои люди? Адреса называй!
И полковник ткнул пленника дубинкой под ребра.
Однако в его помутившемся сознании пульсировала мысль: «Нельзя все говорить… Все говорить нельзя…» Последние остатки той некогда могучей воли, благодаря которой Николай Радченко всецело подчинял себе своих бойцов, теперь помогли ему умолчать об одной хате, где он разместил полдюжины своих наиболее многообещающих бойцов, недавно прибывших из Сибири.
— Между прочим, у Кали есть шикарная дача в Переделкине, — сказал Чижевский. — А на даче у него жена Надежда и охрана. Угрюмый знает, где находится эта дача. Вот только вопрос: в курсе ли братва, что их бригадир поссорился со своим ближайшим помощником? Скажи-ка нам, Коля, охрана на даче знает, что ты Угрюмого приговорил?
— Бойцы в курсе, — прохрипел Колян. — Я ж туда Надьку с бойцами отправил.
— Надо еще узнать, какие точки в Москве они контролируют, — сказал Варяг Чижевскому, делавшему пометки в блокноте. — Эти ребята тут навели шороху… Гнома грохнули. Я же его хорошо знал — достойный был человек… Надо у Коляна выяснить, откуда этот ветер дует…
— Конечно, Владислав Геннадьевич, — кивнул Чижевский. — Я все выясню, свяжусь с людьми и постараюсь сделать все возможное, чтобы покончить с этим беспределом.
— Отлично, — сказал Варяг. — Но больше всего меня интересует, кто заварил всю эту кашу, кто привел Коляна в Москву, кто натравил его на меня.
Колян, казалось, не видел Варяга и не слышал его слов. Голова пленника лежала на подушке безвольно, словно у покойника, глаза были полузакрыты.
— Коля, — нагнувшись к нему, внятно произнес Чижевский, — это я, тот самый, кого ты называешь фашистом. Слышишь меня? Ответить мне на один вопрос.
