Внутреннее пространство бильярдной таинственно освещалось лишь флуоресцентным светом, придавая ей мрачную и загадочную атмосферу. Белый стол с зелеными углами, ярко выделяясь на фоне темного дивана и мягких штор, стоял в середине комнаты. Вокруг него собрались фигуры из разных эпох — от предательства и гангстеров до легендарных мафиози....
Появление «Муската Мысхако» Варягу показалось просто маленьким чудом — до тех пор, пока пригласивший его писатель на намекнул прозрачно на то, что редколлегия была бы счастлива заиметь спонсора в лице «Госснабвооружения». Выходило, что гостеприимные хозяева угадали вкус Варяга отнюдь не случайно. Впрочем, к ситуации он отнесся с юмором и, уплетая за обе щеки ломтики жареного картофеля, намазанные смесью сыра и тертого чеснока, озирался по сторонам, прислушивался к разговорам и незаметно переходил от стола к столу — как бы для того, чтобы поздороваться со знакомыми.
— Как же вы призываете меня создавать прекрасное и одновременно порицаете труд?! — возмущенно возопил рыжий толстяк.
Оба его собеседника — мрачный приземистый брюнет и зеленоглазый шатен с одутловатым лицом — сардонически расхохотались в ответ.
— Ваша тупость скоро войдет в поговорку, — заявил шатен.
— Вот именно, — поддержал его брюнет и одним глотком осушил стопку водки, после чего жестом потребовал у рыжего толстяка сигарету.
Тот заворчал, открывая пачку:
— Тоже мне, отражатели прекрасного — сочиняют всякие дурацкие песенки, всякие бредовые статейки…
— А вы как думали? — самодовольно отозвался шатен.
Варяг стоял опершись локтем о столик, вполоборота к спорящим, попивая мускат и делая вид, что оглядывает зал. В последних фразах насчет «статеек» и «малых форм» для него уже содержалась положительная информация. Ребята, видимо, не были снобами, которые готовы скорее голодать, но не писать для заработка. Варяг тоже считал, что настоящий профессионал вполне способен раскрыть то лучшее, что в нем заложено, даже работая на заказ и для заработка.
— Прошу прощения… — обратился Варяг к трем приятелям. Те тотчас же прервали спор и уставились на него доброжелательными взглядами людей, всюду ищущих повод для веселья. — Прошу прощения, господа, вы случайно не художники? Мне кажется, я видел вас недавно на выставке в Манеже.
