Внутреннее пространство бильярдной таинственно освещалось лишь флуоресцентным светом, придавая ей мрачную и загадочную атмосферу. Белый стол с зелеными углами, ярко выделяясь на фоне темного дивана и мягких штор, стоял в середине комнаты. Вокруг него собрались фигуры из разных эпох — от предательства и гангстеров до легендарных мафиози....
Меня в одной газете, которая только начинает выходить, просили подыскать художников для сотрудничества…
— Да, мы художники, — приосанился шатен. — Художники слова!
— Вы могли видеть нас в Манеже, — начал объяснять толстяк, — но не потому… То есть именно потому…
— Так как же насчет сотрудничества в газете? — перебил его Варяг.
Толстяк с неожиданной для художника деловой хваткой принялся выяснять, о какой газете, о каких формах сотрудничества и о каких заработках идет речь. Хотя вся троица произвела на Варяга чрезвычайно благоприятное впечатление, условия, которые он назвал, были весьма скромными — друзьям пока не следовало знать, что за газетой стоят какие-то деньги.
— Мой друг рассчитывает поднять тираж и в соответствии с ростом тиража поднять зарплату, — пояснил Варяг. — А для этого он ищет талантливых людей."
"Он дал друзьям телефон Чижевского, которому предстояло выступать официальным главой фирмы-издателя, и предложил обговорить с этим человеком детально все вопросы. Сам он уже прикидывал в уме, какие инструкции дать полковнику для будущего разговора.
— Для нас принципиальное значение имеют не столько деньги, сколько две следующие вещи, — сказал брюнет. — Первая: мы полностью определяем состав номера, без всякой цензуры со стороны владельца, и вторая: мы приходим и уходим, когда хотим.
Брюнет испытующе посмотрел на Варяга. Видимо, поэт раскусил собеседника и понял, что тот имеет вовсе не косвенное отношение к газете, о которой шла речь.
Варяг пожал плечами и с деланным безразличием произнес:
— Я думаю, что это вполне разумные требования.
* * *На следующий же день вся троица встретилась с Чижевским. Варяг удивился такой оперативности, поскольку видел, с какой силой художники слова налегали на даровые горячительные напитки. Однако к Чижевскому все трое явились свежими, трезвыми и в прекрасном настроении. Условия их удовлетворили, и они незамедлительно приступили к работе. Троица избрала рыжего толстяка главным редактором, несмотря на его отчаянное сопротивление, а двое других были назначены его заместителями.
