Второй этаж снова заперли, и около него всё время дежурила охрана. Сам Журавлёв почти не выходил – брезговал, видимо, общаться с братвой.
Яр же не просто хотел его убить. Он хотел чего-то особенного, наподобие того, что делали с провинившимися в бытность его главарём ОПГ. Он хотел Журавлёва четвертовать и бросить подыхать.
У него уже начинал складываться план, связанный с душем и редкой тут, но иногда всё же очень горячей водой, когда к нему самому вечером, так же за бараками, подошёл Живой.
- Чё, ещё живой? – усмехнулся тот.
Яр мрачно посмотрел на него. Он не испытывал к Живому никакого интереса вообще.
Когда тот перебрался в стан петухов, мама устроил ему показательную казнь – Живого поставили на распорки на заднем дворе и несколько часов трахали два десятка оголодавших досмерти петухов.
Яр не питал ложных надежд – дело тут было не в нём. Мама просто воспользовался случаем, чтобы создать прецедент. Показать беспредельщикам, кто есть кто.
Яр смотрел на расправу издалека, но сам не подошёл – противно было трахать чужого вонючего мужика, даже после того, как он не трахал никого уже год.
Яр вообще стал замечать, что его отношение к сексу, мужчинам и даже простым прикосновениям изменилось за этот год. Он не хотел думать, что всерьёз становится петухом, но эта мысль пару раз уже посещала его. Любую постельную активность ему было противно даже представлять.
Живого после расправы отправили в лазарет, но вышвырнули оттуда уже на третий день и вернули сначала в старый барак, где ему быстро припомнили и телевизионную, и тренажёрный зал. Несмотря на свои неаппетитные формы – Живой был мускулист и широкоплеч – на какое-то время для всей немаленькой хаты он стал любимым петухом, так что Яру уже стало надоедать на происходящее смотреть. А потом Живой написал перевод.
Яр не ожидал, что Живой так вот к нему подойдёт. Мог бы ждать наезда, такого, на какой решился Стальной – но Живой шёл один и хотя глядел насмешливо и зло, явно не рвался в бой.
- Ты вот уже точно не Живой, - ответил Яр и, затянувшись, выпустил струю чёрного дыма в воздух перед собой.
- Зато свободный буду через пару дней.
Яр пожал плечами:
- Ну и что?
Ему было искренне всё равно.
- Да вот, нашёл тут девочки адресок, - Живой залез в нагрудный карман, достал белый прямоугольник и будто бы случайно уронил на землю оборванный с краю конверт. – Надо будет заглянуть на огонёк. От тебя что-то передать?
Яр молча проследил за его рукой, а затем и за письмом, хотя в груди у него будто бы грянул колокольный звон.
- Ладно, ты там сам подберёшь, - бросил Живой и побрёл прочь.
Яр какое-то время стоял неподвижно, глядя, как Живой отдаляется от него, а затем наклонился и подобрал конверт.