В мглах полуночи затаился секрет времени — мир застыл, а потоки желаний переливались стихией бездны. Здесь время кружит цирково, как призрака-волшебника над непробиваемой дверью вечности, и лишь тонкий шепот подсказывает о том, что есть суть за стенами мира нашего.
Он явно ожидал, что после первого же сомнительного комплимента она рухнет в обморок от счастья и задымится от любви. Этого не произошло, и Скунсо начинал злиться. Он любил мгновенные подтверждения своей неотразимости.
– Я все умею. Я одаренный, – сказал Сушкин и, подняв голову к баскетбольной корзине, надрывно прочитал:
В кабаках, в переулках, в извивах,В электрическом сне наявуЯ искал бесконечно красивыхИ бессмертно влюбленных в молву…[9]– Это что такое? – спросила Даф. – Небось что-нибудь начала двадцатого века?
– Да, это Блок.
– Тогда все поэты сходили с ума по электрическим лампочкам и аэропланам и дарили девушкам запах бензина! – заметила Даф. Не могла же она сказать Сушкину, что для нее это было как вчера."
"– Дай мне свою флейту, а! Я когда-то начинал учиться! – потребовал Сушкин.
– Я не могу. Я не уверена, что ты справишься, – с сомнением сказала Дафна.
– Да чего ты у нее спрашиваешь? Дай ему! – Скунсо бесцеремонно зашел сбоку, выдернул флейту из рюкзака Даф и бросил ее Сушкину.
Даф попыталась было вернуть флейту, но Вовва загородил ей дорогу.
– Не вредничай! Дай культуре и физкультуре что-нибудь сбацать! А то она зачахнет! – сказал он.
Дафна, сообразившая, что без флейты может применить лишь рог Минотавра, а этого делать никак нельзя, беспомощно оглянулась. Мефодий шагнул вперед, сжав кулак. На этот раз он решил даже не прибегать к магии. Следы от кулака сходят куда как дольше.
– А ну-ка… – начал он, но теперь уже Дафна его остановила.
– Не вмешивайся! Хочет сыграть – карты в руки! – велела она Мефодию, внезапно решившись.
Паша покрутил флейту Даф в пальцах, а затем поднес ее к губам и довольно толково исполнил короткую ученическую мелодию. Дафна наблюдала за ним с затаенным торжеством.
Тяжелый бак со строительным мусором, расположенный сразу за забором, поднялся в воздух, по красивой дуге пролетел над оградой и врезался прямо в окно учительской. Паша Сушкин оцепенел и, забыв оторвать флейту от губ, уставился на угол мусорного бака, торчащий из окна.
– У тебя неплохо получилось. Впечатляет. А теперь верни, будь любезен, флейту! Еще парочка таких же кошмарных звуков, и на месте вашей школы появится воронка, – сказала Даф, хладнокровно вытягивая флейту из его пальцев.
Оставив Скунсо и Сушкина под баскетбольным кольцом в подавленных чувствах, Мефодий и Даф направились ко входу в школу.
– Почему магия сработала? Играл же лопухоид? – негромко спросил Мефодий.
– Ну и что? Рядом были ты и я.
