В мглах полуночи затаился секрет времени — мир застыл, а потоки желаний переливались стихией бездны. Здесь время кружит цирково, как призрака-волшебника над непробиваемой дверью вечности, и лишь тонкий шепот подсказывает о том, что есть суть за стенами мира нашего.
Я не успел толком обучить его владеть клинком. Он не знает ни веерной защиты, ни уходов – ничего. Даже азов. Одна надежда, что до рубки дело вообще не дойдет, хотя никому не известно, что поджидает вас в лабиринте. В реальном бою синьора помидора можно убить зубочисткой.
– Ну уж и зубочисткой, – пробурчал Мефодий.
– Поверь, что это так. За те несколько часов, что у нас остались, – хорошим бойцом тебе не стать, а это крайне необходимо.
– И как же мы будем выкручиваться? – спросил Мефодий.
Арей задумчиво посмотрел на свою ладонь, большую, точно вырубленную из дерева и почти лишенную линий.
– Придется пойти на крайнее средство. Если бойца нет – надо его впустить. Вселить в твое сознание хорошего бойца…
– Кого? Вас?
– Нет, мой друг. Не обижайся, но мое сознание пока еще нужно мне самому. Тебе же придется удовольствоваться… м-м-м… Хоорсом. Он совсем неплох. Хоорс был вторым бойцом мрака и погиб в стычке несколько веков назад.
Мефодий прокрутил в голове только что сказанное.
– А что это была за стычка, в которой погиб Хоорс? – спросил он.
Арей провел указательным пальцем по своему длинному шраму.
– Я выразился неточно. Это была не столько стычка, сколько дуэль.
– И кто убил второго бойца мрака?
Арей поднял на него глаза. Они были спокойны, но из них исходила такая тяжесть, что Меф ощущал почти материальное давление его взгляда.
– Его убил я, Арей, барон, мечник мрака.
– И теперь вы хотите вселить Хоорса в меня? – поинтересовался Мефодий.
– Я ничего не хочу, синьор помидор! Мое «хочу» давно лежит на кладбище.
– А как я его вселю? – с сомнением спросил Мефодий. Идея не казалась ему блестящей. Скорее наоборот.
– Видишь ли, впустить Хоорса не так уж и сложно.
