В тот день я вернулась домой позже обычного - после работы и посиделок в ближайшем магазине для платьев. Моё жалованье от Светки позволило купить красивое нарядное платье для выпускного вечера, но это оставляло незанятой метлу в большой магической академии. Начинается новая жизнь после тяжелого дня....
А когда осознание пришло, рывком схватила Ханну и Рейна за руки.
Привычно зажмурила глаза и представила наше убежище в Академии. Это первое, что пришло в голову. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Добавила желание там оказаться. Искреннее. Невероятно сильное.
Туда! Нужно срочно назад. Нам всем.
Я ждала, что воздух привычно начнет густеть. Только вот мгновения шли, а ничего не происходило. Я попробовала еще раз и еще.
Пока громкий нахальный смех не заставил меня распахнуть полные ужаса глаза.
Глава 24
– Взываешь к уникальному дару? – Корнелиус подошел ближе, заглядывая мне в глаза.
Скованная животным ужасом, я не смогла даже кивнуть. Застыла, словно загнанный зверь. Но он и не ждал моего ответа. Он все знал.
– Зря стараешься. Сегодня во всем дворце обновили заклинания. Твой дар не сработает. Возможно, тебя утешит, что тебя мне будет убивать жальче всех. Такая сила пропадает.
– Откуда вы узнали? – одними губами произнесла я.
– И вот опять эта наивность. Детки, вы что решили, что умнее всех? Тониуз сразу доложил, что в его Академии появилась девчонка с подобной уникальной силой, да еще и подруга моего сына по совместительству.
– Вот мерзавец…
– Ты права. Мерзавец. Свой-то дар он себе позаимствовал, чтобы казаться могущественней.
– Вы и это знали? – тихо прошептала я.
– Я знаю все, что творится в моей Империи. – Корнелиус навис надо мной словно ястреб, смакуя мое смятение. – И если кто-то играет тут в свои игры, то все происходит с моего позволения. Это моя страна, и я не собираюсь ей ни с кем делиться.
Я увидела бледное лицо друга. Глаза, которые еще недавно светились уверенностью, потускнели. Рейн до последнего верил в своего отца, в человека, который воспитал его. Но как оказалось жестокость императора не знала границ. Ему было все равно, что перед ним его единственный наследник. Его сын.
– Магические оковы, – бросил Корнелиус. И я почувствовала, как мои друзья, которых я все еще держала за руки, вздрогнули.
"Один из стражников, до этого безмолвно стоящий в углу, подошел к нам. И в то же мгновение я почувствовала холод, коснувшийся моих запястий. Визуально ничего не поменялось. Но на руках появилась странная тяжесть.
По выражению лиц друзей, с ужасом смотрящих на свои запястья, поняла, что они видят больше, чем я. Скорее всего, чужую магию, которая оплела их руки.
– Зачем это? – сухо спросил Рейн, поднимая глаза на отца.
