В тот день я вернулась домой позже обычного - после работы и посиделок в ближайшем магазине для платьев. Моё жалованье от Светки позволило купить красивое нарядное платье для выпускного вечера, но это оставляло незанятой метлу в большой магической академии. Начинается новая жизнь после тяжелого дня....
И лишь вена, пульсирующая на виске, выдавала, что это ощущение обманчиво.
– Его высочество Корнелиус из рода Троерских готов вас принять, – наконец произнес безэмоциональный голос. И дверь распахнулась перед нами.
Помещение, где мы оказались, было похоже на кабинет. Высокие потолки, массивные окна, изысканная мебель. В центре расположился письменный стол из красного дерева.
По углам, вытянувшись по струнке, стояло несколько стражников.
Император нехотя поднялся из-за стола, обошел его и привалился к столешнице спиной, крепко схватившись за нее тонкими цепкими пальцами.
Выглядел Корнелиус безупречно. Штаны из роскошной ткани, бархатный красный камзол.
Он был высоким и худощавым. Держался с надменностью. Его лицо, несмотря на привлекательные черты, казалось холодным. Взгляд, пронзительный и жесткий, застыл на сыне. Мы с Ханной для него не существовали.
– Значит, ты пришел, – сказал император и улыбнулся. Но это больше походило на саркастическую усмешку, от которой стало не по себе.
– Да, нам нужно поговорить, – сказал Рейн и сделал шаг вперед.
– Я ждал тебя с подобным заявлением.
– То есть ты не сомневался, что я жив? – Корнелиус глухо рассмеялся.
– Мои законники отлично знают свою работу. Аурочтец показал, что ты вернулся в Академию в тот же вечер.
Я мысленно выругалась. Как я могла забыть об этой охранной штуке?
– Я знал, что ты придешь. – Продолжил император. – Думал, будешь искать выходы на свою мать, просить ее тайно доставить тебя во дворец. Но ты оказался хитрее.
– Я лишь хотел поговорить, – голос Рейна предательски дрогнул.
– Говори.
– Я прошу тебя одуматься, отец. Власть не стоит моей крови. Я готов уступить тебе ее еще на пять лет, как того допускает закон. Уеду путешествовать. А потом ты станешь моим главным советником. Будем править вдвоем. Ты научишь меня всему, что знаешь и умеешь сам. Это отличный вариант.
Корнелиус приблизился к Рейну."
"– Видишь ли, сын, – сказал он почти шепотом, но от этого его речь звучала еще более угрожающе.
По моей спине поползли мурашки. В словах и в голосе императора не было ни капли отцовской любви. Рейн для него не сын, а лишь досадная помеха к трону.
– Я уважал тебя и всегда гордился тобой! Я не прошу о власти сейчас.
