В тот день я вернулась домой позже обычного - после работы и посиделок в ближайшем магазине для платьев. Моё жалованье от Светки позволило купить красивое нарядное платье для выпускного вечера, но это оставляло незанятой метлу в большой магической академии. Начинается новая жизнь после тяжелого дня....
– Ишь, развалились, – скрипучим тоном возмутилась полная тетка, потыкав в меня носком сапога. – С виду приличные, а на ногах не стоят. Эля, небось, перебрали.
Больше, казалось, никто не заметил нашего внезапного появления. Взгляды людей были устремлены вверх.
– Мы на площади, возле башни Воззвания, – прошептал Рейн, помогая Ханне подняться.
Подруга тем временем расстроено вздыхала, ее очки все-таки соскользнулись с носа и вдребезги разбились о брусчатку.
– Ничего, купим новые, – подбадривал принц.
Потирая ноющую коленку, я тоже встала на ноги.
Мы оказались в самом центре толпы, над которой, словно символ власти и величия, возвышалась одна из башен императорского замка. Массивный темно-серый камень, сложная каменная резьба – все выглядело внушительно.
Почти под самым ее верхом расположился балкон, на котором за невысокими резными перилами стояли император с императрицей.
Даже с такого расстояния было заметно, что мама Рейна была убита горем. Ее фигура оставалась грациозна, но в скованных движениях читалась боль.
Взгляд Русланы блуждал, словно ее мысли витали где-то очень далеко.
Корнелиус же, напротив, был живее всех живых. Он сдержанно улыбался и приветственно махал разгоряченной толпе.
Наконец, император вскинул руку в воздух и в этот момент на площади наступила полнейшая тишина. Народ замер в напряженном ожидании.
– Сегодня я стою перед вами с сердцем, полным горечи, – начал Корнелиус, не забыв добавить тяжелый вздох.
Слова тяжелым грузом легли на пришедших. Кто-то заохал, кто-то прижал ладони к лицу всхлипывая. Над площадью пронеслись шепотки.
– Мой сын, – продолжил император. – Погиб не от болезни, ни в бою. Он погиб от силы, что сильнее и безжалостнее любого клинка – от любви. Он полюбил девушку, чистую сердцем и душою, первокурсницу Магической Академии – Ханну. Его чувства были взаимны.
– Мерзавка…
– Убить ее…
– Наказать…
– Обезглавить…
Со всех сторон понеслись возмущенные восклики.
