Рольфы ожидаемо справляются со своей работой. Моя практика разнообразна и богата опытами. Теперь мужчина, взяв магическое перо, подписал заказ — груз уехал, издав довольный рык. Будем рады новым обращениям, всегда готовы помочь в любое время.
Да и не стоит забывать, что сражаться придется не просто на стороне Ровены, а против Вилара. И для меня, виларки, это звучало уже как-то иначе…
Местное меню, прямо скажем, не впечатляло. Стакан ледяной воды с сильным привкусом железа, видимо недалеко есть источник и залежи руды, и странного вида безвкусная каша, которой я бы с удовольствием предпочла сухари. Но выбирать не приходилось.
А к вечеру пришли за Эдрианом.
Тот самый нелюбезный маг, встретивший нас у реки, и еще двое, кажется, из этой же компании.
– Вставай, – недовольно приказал он, отпирая решетчатую дверь. – На выход.
– Зачем? – Выходить Эд не спешил.
– Отправим тебя к папочке, пусть дальше сам с тобой разбирается, – поморщился мужчина.
– Я не уйду без брата и девушки, – уперся напарник.
Дурак… во дурак…
– Тебя никто не спрашивает! – закипел маг и кивнул своим спутникам.
Те шагнули в камеру. За стеной послышалась возня, сдавленные крики, позвякивание цепей.
Маг наблюдал за этим, все больше свирепея, а потом жахнул каким-то заклинаем, что отдачей прилетело даже мне через стену.
Наблюдавший с другой стороны Льюис, больше всего напоминавший сейчас голодное умертвие в клетке, едва ли не зарычал и вцепился до побелевших костяшек в прутья.
– Переведите всех троих в нижние камеры, раз они такие неразлучные. Пусть посидят в темноте и сырости денек-другой и подумают, – приказал маг своим пришибленным подельникам. – Нашел, умник, где права качать. Папенькин сыночек, а все туда же."
"Видимо, кому-то такого крутого папеньки не досталось, вот и бесится.
Язык я на всякий случай прикусила. В целях профилактики словесного поноса, так сказать.
Двери открыли, и нас потащили куда-то вниз по коридору. Кальген успел махнуть мне на прощание.
Место, где мы теперь оказались, было куда более жутким. Реально темно и сыро. Из света – тусклый фонарь, почти не освещавший даже пространство вокруг себя. В камерах, по которым нас распихали, и вовсе царил такой густой мрак, что даже находиться в них было жутко.
И мы остались втроем в темном каменном мешке, где стены были влажные от сырости, а воздуха не хватало. Пустота, рождающая гулкое эхо, черная решетка и каменные стены резко начали давить.
– Ты как? – спросил меня Льюис, стоя у самой решетки и вглядываясь в мое лицо.
– В порядке, – я сглотнула и собрала себя в кучу. Я тут единственная небитая, так что нечего раскисать.
