Автор
Габи научилась игнорировать обаятельного и неуклюжего Леона, превратив его бессмысленные шenanги в источник бесконечной улыбки. Вместе с каждым новым уроком магии она осваивает новые заклинания, но что больше всего расстраивает — это то, как ей нравится этот юноша. Теперь каждый день полон загадочного шокера и желаний вновь встретиться с Леоном, будучи на грани между отторжением и нежностью к этому драматичному молодому человеку....
– Подсыплешь чего-нибудь…
А вот это уже оскорбление, и когда-нибудь я его припомню. Но пока я только улыбнулся:
– Как будет угодно. А также…
– Уборка, стирка одежды, а также оказание всяческого содействия и выполнение личных поручений при необходимости, – перебила она меня.
Да, эта зараза действительно заучка, ишь шпарит по уставу.
– В рамках основных обязанностей: согревать вам постель я не должен, – закончил я за нее."
"Заучка хватанула ртом воздух, я продолжал, будто не заметив:
– Каковые обязанности, как мы уже выяснили, сводятся к хозяйственно-бытовым и не относятся к обучению.
С этими словами я потянул на себя ее саквояж. Как я и ожидал, малявка вцепилась в ручку мертвой хваткой. Я позволил ей дернуть его, придержал на полмгновения дольше, чем следовало, до того как выпустить.
Выскочка меня разочаровала – вместо того, чтобы в прямом смысле сесть в лужу, только пошатнулась и почти моментально восстановила равновесие.
Фыркнула, и я едва успел зажмуриться, когда взлетел еще один огневик. Но и сквозь закрытые веки свет, многократно усиленный заклятьем ночного зрения, ослепил. Пока я моргал, прогоняя разноцветные круги перед глазами, выскочка, как и положено выскочке, ускакала вперед.
Ладно, один-один. Так даже интереснее.
Вскоре впереди замаячил фонарь дозорного поста. На самом деле гарнизон был не так уж далеко от последнего жилого дома, просто в первый раз незнакомый маршрут всегда кажется дольше, тем более в темноте и через пустырь.
Я замедлил шаг. Малютка обернулась.
– Почему вы отстаете, нобиле Фальконте? Не спешите приступать к практике?
Я не стал отвечать на эту подначку. Оглядел себя. Дернул же меня кардис вырядиться в дорогу! Хотел утереть нос выскочке, а на самом деле только себя выставил на посмешище. Еще и испачкался, как свинья. Благородному нобиле не к лицу являться на службу в таком виде.
Галстук сам по себе завязался в идеальный узел, вернули твердость накрахмаленные углы воротничка. Исчезли пятна со штанов, и ботинки засверкали, как и положено обуви приличного человека. Подумав, я добавил заклятье от грязи, чтобы, пока дойду до помещения, не запачкаться снова. Широко улыбнулся малютке.
– Готов служить, мастра Ардженте.
Любо-дорого было посмотреть, как вытянулось ее личико.
