Автор
Габи научилась игнорировать обаятельного и неуклюжего Леона, превратив его бессмысленные шenanги в источник бесконечной улыбки. Вместе с каждым новым уроком магии она осваивает новые заклинания, но что больше всего расстраивает — это то, как ей нравится этот юноша. Теперь каждый день полон загадочного шокера и желаний вновь встретиться с Леоном, будучи на грани между отторжением и нежностью к этому драматичному молодому человеку....
Не огрызаться же в ответ каждой шавке из подворотни!
К слову, в столичном гарнизоне с караульного за такое шкуру бы спустили – отправить посетителей без присмотра бродить по территории. Мало ли кем они назвались, и мало ли какие бумажки у них в руках!
Казарма выглядела так, как и должна выглядеть казарма в глуши. Полдюжины кроватей, стоящих изголовьями к стене, в ногах – сундуки для личных вещей, одинаковые одеяла, наверняка колючие. На стенах прикнопленные картинки с полураздетыми девицами, при виде которых выскочка зарделась.
"В глубине комнаты стоял большой стол. Двое играли в кости, остальные четверо, собравшись стоя вокруг стола, азартно поддерживали игроков. Запах свежего пива и копченой колбасы защекотал мне нос, в ответ желудок скрутился в тугой узел и позорно заурчал. Хорошо хоть, никто не услышал, потому что в этот самый момент один из наблюдавших за игрой поднял голову и, увидев нас, не слишком вежливо полюбопытствовал:
– Чего надо?
Ефрейтор, как и остальные здесь, кроме лейтенанта, которым оказался один из игроков.
– Прислали, значит, практикантов. Давай сюда направление, все равно игра сегодня не прет.
Я молча протянул лист, лейтенант прочел его, оглядел нас. На месте выскочки я бы провалился сквозь пол под таким взглядом, задержавшимся на разводах грязи по низу штанов, перепачканных ботинках и встрепанных волосах.
– Что ты за бытовик, дорогуша, если выглядишь как пугало? – поинтересовался он.
Кто бы знал, чего мне стоило не расхохотаться при виде побагровевшей выскочки. А она вскинула подбородок и рявкнула:
– Я – боевик! Мастра Габриэла Ардженте!
Повисла тишина. Лейтенант еще раз оглядел нас – теперь уже недоверчиво.
– Смешно. Но вы сюда на практику приехали, а не в цирк.
Теперь и все остальные пялились на нас с веселым недоумением.
– Леон Фальконте, – поклонился я, сознательно опустив титул. Фамилия моя говорила сама за себя, а если кто ее не слышал – тем хуже для невежды.
– Так вы нас не разыгрываете? – Лейтенант аж приподнялся со стула. – Вот эта пигалица – боевик, а эта орясина – бытовик?
Все заржали. Я стиснул зубы. Оскорбление не достигает благородного мужа, ибо ложь не имеет к нему отношения, а правда оскорбить не может.
