Автор
Габи научилась игнорировать обаятельного и неуклюжего Леона, превратив его бессмысленные шenanги в источник бесконечной улыбки. Вместе с каждым новым уроком магии она осваивает новые заклинания, но что больше всего расстраивает — это то, как ей нравится этот юноша. Теперь каждый день полон загадочного шокера и желаний вновь встретиться с Леоном, будучи на грани между отторжением и нежностью к этому драматичному молодому человеку....
Однако так ничего и не придумал.
– Если что понадобится – обращайтесь ко мне. Ступайте.
Мы с Леоном только и ждали позволения поскорее свалить. Я схватила саквояж, он подхватил свой багаж, мы спустились с крыльца и с огромным облегчением разошлись в разные стороны.
Однако задание, полученное от старосты, звучало странно: «Присмотритесь». И как я должна его выполнять? Ладно, первым делом надо заселиться, а там подумаю.
Глава 11
Габи
Мастра Морелли с простоватым обветренным лицом, возможно, и была девицей, но по возрасту годилась мне в матери.
– Здесь будешь жить."
"Хозяйка проводила меня в комнатку в конце коридора. Она оказалась тесной и узкой, с одним оконцем, выходящим на поросший бурьяном склон. На подоконнике скрючились мумифицированные мушиные трупики, на тумбочке валялся окаменевший огрызок яблока, под кроватью, потревоженные сквозняком, перекатывались комки пыли.
– Приберешься, да и располагайся себе.
Я хотела после дороги привести себя в порядок, умыться и переодеться, но, видать, не судьба. Пока воды натаскаю, пока отмою полы… Всю эту грязную работу можно переложить на плечи моего денщика, да ведь он, прежде чем пошевелить хоть пальцем, все нервы из меня вынет и на кулак намотает.
Я отыскала ведро и, делать нечего, побрела по каменистой тропинке вниз, к колодцу, мечтая о том, чтобы не сдохнуть на обратном пути.
Во дворе бабки Салы, мимо которого лежал путь, под чахлой яблонькой на скамейке вальяжно развалился Леон. В чистой рубашке с расстегнутым воротом, выставляя на всеобщее обозрение мускулистую шею и весьма привлекательные – так его разэтак! – ключицы.
Выглядел он довольным и сытым котом, пригревшимся на солнышке. Мало того – он держал в руках томик в кожаном переплете с золотым тиснением. Я узнала книгу из собрания сочинений поэта Бермилия, жившего в прошлом веке.
Я распрямила плечи и прошла вдоль изгороди, громыхая жестяной ручкой. Проснется совесть в этом недоразумении мужеского полу? Не проснулась. Леон кинул ленивый взгляд поверх переплета и не сделал ни единого телодвижения мне навстречу.
Ладно! Я все запоминаю! А что не запоминаю – записываю! В отчет.
С колодезным воротом я совладала не с первого раза. Полное ведро оказалось неожиданно тяжелым, и я его упустила.
