В мире, где время быстро уносит все воспоминания и следы о жизни, главный герой случайно находит способ сохранять мгновения. Магическая штучка, как он ее назвал, позволяет записывать свои эмоции и моменты в бесконечном архиве вечности. Каждое воспоминание становится не просто воспоминанием, но живым свидетельством жизни....
Похоже, «Магическая штучка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Случилось что? — я не на шутку забеспокоилась.
— Тикать надо отсюда, Ксю… Клоака здесь, — выдала глубокомысленное заключение Юлка.
— Что? — для меня ее мысль была слишком глубока.
— Клоака, говорю. Птичья жопка, — поделилась мудростью щедрая приятельница.
— Я знаю, что такое клоака, но пытаюсь понять, как анатомия птиц соотносится с нашим пребыванием в университете.
— А? — теперь, кажется, я слишком загнула для Жавуриной.
Вообще, утро даже в компании профессоров и академиков совсем не то время суток, чтобы словоблудить и использовать витиеватые речевые обороты.
— Рассказывай!
— Нечего рассказывать, Ксюха. Ты думаешь, я вчера на вечеринке была?
— Не была? — моему удивлению не было предела."
"— Была, — хмуро буркнула Юлка. — Но лучше бы не ходила. Это больше смотрины напоминало. Нет, не смотрины. Рынок, конный ряд. Покупатели пришли подобрать себе лошадку. Им волю дай, они бы нам еще в зубы заглянули, и анализы заставили сдать.
— Все так плохо?
— Знаешь, что мне сказал один маг? — Жавурина сделала паузу, а я вопросительно на нее посмотрела.
— Что?
— Женщина с такими бедрами рождена, чтобы стать матерью! Ксю! Это невыносимо! Думаешь, они нас сюда учиться позвали? Ха-ха три раза! Маги спят и видят нас вечно беременными, рожающими будущее их магического сообщества!
— Фу… — скривилась я.
— Вот и я говорю — фу-у-у!
— Мне, казалось, тебе понравился Федорицкий, — осторожно попыталась прощупать ситуацию.
— Мне тоже так казалось. Еще днем в универе. А потом симпатия схлынула. Вдруг упали розовые очки, и я, наконец, смогла мыслить здраво. Кстати, самого Федорицкого на вечеринке не было. Точнее, он нас встретил, а потом сразу ушел. Зато остался его друг — симпатичный такой блондин. Лицо красивое, а внутри дерьмо плещется. Прости, за такие откровения, но хороших слов для него не нашлось.
— Полностью с тобой согласна, — закивала я.
— А ты его знаешь, что ли?
— Виделись в лифте, когда Едемский наше жилище показывал. — Рассказывать о том, что умудрилась поругаться с блондином еще в университете, не стала.
— Кстати, у него тоже фамилия Кремер, представляешь?
— Да, он племянник нашего куратора.
— Не похож! — вынесла вердикт Жавурина. — Куратор наш — мужик, а племянник его — тля в корсете.
