Автор
Каждое утро Весенний Ветих открывал новую дверь, за которой скрывались неожиданные приключения. Воздух напоминал аромат плесени и свежевыжатого яблока в одинаковых мисках, как будто мир ожил со своей собственной магией. Под его тонким взглядом автобусы и машин сновали по улицам, словно они сами являлись частью магической сказки....
Тихонечко подошла, села на диван рядышком. В окне светилась огромная серебряная луна, и казалось, до нее можно дотянуться рукой.
– Ведка, ну зачем тебе все это? – Он мучительно застонал и растер лицо ладонями.
– Я не хочу четверых детей от нормального мужика. И, кстати, какой мужик для меня – нормальный? Библиотекарь Степан? От него я вообще не хотела бы детей.
– Что? – опешил брат."
"Я прикусила язык, потому что вдруг вспомнила, что никак не могла слышать того приватного разговора в коридорчике ордена.
– Почему ты решил, что такая жизнь не для меня?
– Почему? Сколько раз тебя пытались убить за последние две седмицы? Три?
– Четыре, – поправила я.
– Четыре?! – Видимо, о последнем случае он таки не догадывался. – Ты должна остановиться немедленно. Такая жизнь затягивает. Чувство опасности – как опиум. Боишься, а все равно тянешься, снова и снова. Опомнись, Веда, эта дорога ведет в пропасть.
– Богдан, – усмехнулась я и потрепала братца по коленке.
– Это ведь из-за Ветрова? – вдруг обозлился Истомин. – Почему он? Что ты о нем вообще знаешь? Когда я о нем думаю, у меня парадом все его бабы перед глазами проходят! Ты представляешь, как приведешь его в дом к нашим родителям? Мама еще ничего. Вот мне любопытно, что ты скажешь отцу!
Мы оба знали, что наш папа расист, сколько бы ни заявлял на семейных ужинах, что все расы равны. Говорилось такое исключительно для красного словца.
– А что с ним не так? – снисходительно уточнила я.
– Ты знаешь, что его дед был чистокровным аггелом? У него был хвост, между прочим!
– Действительно? – попыталась я изобразить фальшивое удивление.
– А у самого Ветрова рога, как у беса, и глаза желтые! Он же их красит каплями!
– Серьезно? – Ехидство все-таки просквозило в моем тоне.
Богдан внимательно посмотрел на меня:
– Тебе ведь наплевать?
– Совершенно, – кивнула я.
– Именно этого я и боялся, – тяжело вздохнул брат и взмолился: – Ведка, ну, мне-то что со всем этим делать?
– Смирись, Истомин, – тихо посоветовала я.
Богдан медленно поднялся с дивана, постоял у окна, сунув руки в карманы, а потом ушел. В тишине апартаментов грохнула входная дверь.
Честно говоря, после тяжелого разговора мне даже пить расхотелось. Я собиралась вернуться в спальню, но заметила, что из-под одной из дверей вырывается тонкая полоска света.
