– Может, подождать? – я огляделась и вдруг заметила мальчонку, того самого, кого спасла от зверства казаков. Я поманила его пальцем. Мальчишка подошёл, опасливо озираясь.
– Чего вам, барышня?
– Ты же здесь постоянно крутишься?
– Я ничего плохого не делаю!
– Тише, – оборвала я его. – К дому этому никто не подъезжал?
– Дык позавчера ж всё ездили… – поняв, что бить не будут, он недоуменно захлопал белёсыми ресницами. – Масленица же.
Мы с Мезенцевым переглянулись.
– А у дома кто-то останавливался?
– Агась, – мальчишка шмыгнул и вытер нос рукавом. – Барыня какая-то.
– Ну, как вы… – он снова хлопнул ресницами. – Красивая и одета богато. Токмо у вас волос-то тёмный, а у нее – светлый и глаза – что майское небо.
– А кони какой масти? – вмешался Мезенцев.
– А, дык енто, белые, жирные такие и мохнатые…
– Четверо. И карета вся разукрашена…
– Спасибо, – капитан сунул мальчишке медяк и повернулся ко мне. – А вы, Варвара Михайловна, не промах.
– Блондинка с голубыми глазами, – вздохнула я. – Да тут пол-Питерсбурга под описание подойдёт.
– Не забывайте, Варвара Михайловна, что эта блондинка – магичка и разъезжает на расписной карете с четвёркой белых коней.
– Смолянка, как и вы. Не желаете ли прокатиться до альма-матер?
Выбора не было, и мы, оставив солдат в помощь тушившим пожар, направились в Смольный.
Мы приехали как раз в тот момент, когда учениц вывели на прогулку. Весело смеясь, они носились по дорожкам, а у меня защипало в носу от нахлынувших воспоминаний.
– Тогда вы были более снисходительны ко мне, – вдруг прошептал Мезенцев, коснувшись моей руки.
– Тогда я полагала, что значу для вас что-то, – так же тихо ответила я. Он бросил на меня странный взгляд и хотел продолжить, но мы уже приехали. Одна из младших наставниц проводила нас к начальнице института. Меня наставница не признала, слишком уж кокетливо она поглядывала на моего спутника.
– Прошу, месье, – прощебетала она на французском, открывая дверь и отступая. Я невольно сглотнула и придвинулась ближе к капитану. К мадам-начальнице нас вызывали только в экстренных случаях, и страх перед ней был всё ещё силен. Алексей ободряюще улыбнулся и вопреки этикету вошёл первым. Я моментально последовала за ним.
Юлия Фёдоровна, грузная дама почтенных лет, сидела за своим столом. Она смотрела на нас поверх очков, отчего мне вдруг захотелось опустить голову и покаяться. Даже присутствие капитана вдруг стало очень… неприличным. Алексея взгляд ничуть не смутил.