– Ну ежели всё решили, так, может, во дворец поедем?
– Погоди, – я снова повернулась к Аглае. – Тётку ты порешила?
– На проклятие кровь нужна. Родственная лучше всего.
– Ты сама знаешь, так что спрашиваешь? – усмехнулась та. Некогда красивое лицо исказилось от усталости. – Лукерья меня никогда не любила да дурой обзывала. Вот я всё и придумала, Марфу нашла…
– Но почему императрица? – только и спросила я.
В тёмных глазах мелькнула ярость.
– Потому что она не достойна его! – произнесла Аглая срывающимся голосом. – Немка, ещё и незаконнорождённая!
– Тише! – прошипел Алексей, подходя к нам. – И так на каторгу лет на тридцать натворила!
В ответ Аглая только рассмеялась:
– Да хоть на пятьдесят! Без НЕГО мне и жизнь не мила!
– Кого? – не понял Мезенцев
– Императора нашего, Николая Павловича, – пояснила я. – Она в него влюбилась, ещё в Смольном.
– Да, он мне улыбался, а потом… Потом немка эта его околдовала! – упоминание возлюбленного придало Аглае сил. Она выпрямилась и гордо посмотрела на окружавших её жандармов. – Только со мной он может быть счастлив!
– В кандалы и в острог, – приказал Мезенцев. – Объявить сумасшедшей, речи не слушать!
Аглая окинула его безумным взглядом и вдруг, с силой оттолкнув ближайшего конвоира, кинулась к двери.
– Стой! – жандармы устремились за ней.
– Уйдёт ведь! – Я оглянулась и махнула рукой, поднимая в воздух карты. Кружа, они обступили Аглаю, мельтеша перед лицом, точно мотыльки.
– А-а-а-а! – она закричала и попятилась, снова оказываясь в руках стражей порядка. Щёлкнули кандалы.
– Варя, хватит, – приказал Мезенцев. Карты, покружив ещё немного, одна за другой попадали на пол.
– Лёш, я не хотела… оно само, – беспомощно пролепетала я.
– «Само», – передразнил он. – Вот что мне с тобой делать, несчастье ты моё?
– Ну… наверное, во дворец отвези, – потупилась я.
– Отвезу, мне ж ещё благословение у императрицы просить надобно, – усмехнулся он, подхватывая меня под руку и уводя прочь.
– А как же Каменская? – не выдержала я.
– А что Каменская, ты же слышала, в фанты они играли… – он распахнул дверцу кареты.
– Ты хоть бы сопротивлялся, что ли, – пробурчала я.
– Ага, ещё бы и на помощь позвал, на потеху всему полку! – Алексей усмехнулся и взял меня за руку. – Простишь меня?
– Уже простила, – вздохнула я. – Лёша, ты…
Мой изумлённый возглас потонул в поцелуе.
Ко дворцу мы подъехали только через полчаса – опасаясь, что объяснения будут долгими, Мезенцев наказал кучеру кружить по городу.