Автор
В Париже за морозом и темными ночами скрываются романтические улочки и витрины шикарных буфетов, где можно насладиться напитками после длинной поездки. Белые ночи придают городу невероятную атмосферность, заставляя забыть о морозе и давящем небе.
Похоже, «Магия белых ночей» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– И зачем тебе становиться врачом?
Я едва не задохнулась от возмущения.
– Прошу прощения?
– Да не стоит, я не обижался. Спрашиваю, зачем становиться врачом, когда у тебя совсем другой талант? И очень полезный, между прочим.
– Что может быть полезнее помощи людям?
Парень беспечно пожал плечами.
– Помогать людям можно по-разному, знаешь ли.
Окончательно растерявшись, я уставилась на наглеца во все глаза, пытаясь понять, почему мы вообще это всё обсуждаем. Какое ему дело?
– Ты кто вообще такой? – осторожно спросила я.
На мой вопрос парень вновь нахально ухмыльнулся одним уголком рта, выпрямившись во весь рост и расправив плечи. Чуть склонив голову, он представился:
– Меня зовут Мирослав. Леший в десятом поколении. И это, – он обвёл взглядом всё пространство парадной, – мой дом.
Всё это он говорил серьёзно без усмешки. А я вот не удержалась, приглушённо рассмеявшись. Парень на это состроил возмущённое лицо.
– Что смешного?
– Леший, да? Это что, какое-то новое направление? Не слышала о таком.
– Да ну! – закатил глаза парень. – Всё ты слышала, все знают про леших. «Леший пошутит – домой не пустит». «Из пуста дупла либо сыч, либо сова, либо сам леший». И всё такое прочее, – Мирослав сощурился, разглядывая моё лицо. Вид у меня, должно быть, был ошарашенный. – Ой, да брось, девчонка! Я понимаю, что немодно это сейчас стало, всем драконов и эльфов подавай. Но сказки-то тебе в детстве читали, нет?
Я примирительно вытянула перед собой ладони, пытаясь сгладить ситуацию и не будить это лихо, пока… Ну вы поняли.
– Ладно, допустим. Но если ты леший, тогда почему ты живёшь здесь, в парадной, а не в лесу, где и должны жить все лешие? Если ты живёшь здесь, – я задумчиво обвела взглядом куполообразный потолок последнего этажа, – тогда, может быть, ты… домовой?
Лицо Мирослава тут же возмущённо вытянулось.
– Да как ты смеешь! – оскорблённо выдохнул он, тут же снова запуская руку себе за пазуху. И вот я снова вижу в его руке… мой скетчбук.
В этот раз я испугалась не на штуку, скидывая с плеча рюкзак и пытаясь расстегнуть молнию трясущейся рукой.
– Как ты… Как? Как ты это сделал?!
– Домовой! – будто бы не слыша меня, возмущённо фыркнул парень, листая страницы артбука. – Я тебе сейчас такого домового покажу! И как только язык повернулся? Меня! Потомственного лешего! Что за девчонка?
Его было так много, он находился в постоянном движении, говорил и говорил, активно жестикулируя.
