Но как оставить ребенка? Нет, подожду, сейчас докапает, оставлю Виту присмотреть, как будет мочиться малыш и тогда пусть Коля меня унесет. Сама не дойду.
— Вита, достань подгузник, надень на ребенка и укрой его одеялом, не надо его переохлаждать.
Язык едва ворочался, и мысли были сонные. Но и тут мне не дали покоя. В такие медленные, сонные мысли ворвался голос короля:
— Анна, что с моим сыном? Вы помогли нам?
Слышу сердитый Колькин голос безо всякого почтения:
— Ребенок уже просто спит. А вот Анне совсем плохо, она выложилась вся полностью, даже от жизненных сил своих зацепила. Ей немедленно нужно уйти отсюда. Вита, посиди с ребенком.
В борьбе со сном победил сон. Нет, я чувствовала, что меня несли, сгружали на какую — то твердую поверхность, укутывали одеялом, но сил не было даже «мяу» сказать."
"Очнулась я резко, как будто подброшенная неведомой силой. Глаза распахнулись, тело как будто само распрямилось и село на узенькой скамеечке, стоявшей возле постамента со светящимся столбом Души дома. Усталости, сонливости как не бывало. Пока я пыталась судорожно собрать мысли в кучу, в голове как будто прозвучал мягкий женский голос. Но я бы не стала утверждать, что это на самом деле, может, что и чудится такое:
— Анна, сил для работы у тебя сейчас хватит, извини, что не дала ещё отдохнуть. Но тебе надо идти, тебя ждут. Ребенку нужна твоя помощь.
Хорошо, потом подумаю, чудится или нет. Ногами двигать могу, мыслю вроде адекватно, значит, могу идти. Пошарила ногой, тапок нет. Пойду так. Хотя, их я, кажется, потеряла ещё на лестнице, когда бежала. Босиком идти было неудобно, но времени ходить переодеваться, не было. Двинулась в процедурный кабинет. В доме было тихо, значит, все ещё терпимо. Интересно, сколько я проспала, за окнами холла темно, значит, ночь ещё. Король пришел к нам в двенадцатом часу, минимум я работала с ребенком часа три, значит, восстанавливалась я не более двух часов. Мало, конечно, но делать нечего, иду.
В процедурной горел свет, на процедурном столе, укрытый одеялом, лежал ребенок. На кушетке рядом с ребенком, сидела королева, по-прежнему простоволосая, в ночной сорочке, босиком, на одной ступне видны следы крови. Порезалась и не заметила? В кабинете было прохладно, но так и положено — в процедурных, манипуляционных, операционных, перевязочных по СанПину положено не выше + 18* С. От холода Элиана съежилась в комочек, но не отходила от ребенка.
Я тихонько позвала:
— Никей, — была уверена, что не спит и услышит меня.
Действительно, Никей тут же появился рядом со мной. Я тихо попросила принести теплый халат для королевы, тапочки для нее и для меня и обувь для короля, а то он тоже наматывал круги по кабинету в одних носках и рубашке навыпуск поверх брюк.