В бесформенной хижине, где не было места для удовольствия ни за какими бы деньгами, гостья смотрела на мир через тоскливые глаза и презрение. Тайринг, ее любящий друг, махал рукой, пытаясь передать ей все свои мысли: уйти, но она лишь слушала, не желая отказываться от возможности заработать даже здесь....
Как-то же он должен приходить в движение и открываться?
Однако сколько я ни изучала, сколько ни прощупывала камни, отыскать полости не могла. Зато поняла, что одним воздушным карманом по ту сторону дело не ограничивается. Там целая комната, возможно, и не одна. И там очень, очень холодно, почти как на улице. И много воды – или льда? Оттого и протечка.
Заинтригованная еще сильнее, я выбралась из винного погреба в коридор и тут же уперлась в очередную стену. Проход заканчивался тупиком резко, как отрезало.
Возможно, здесь есть некий механизм?
Но нет.
Как же попасть в схрон?
Я в глубокой задумчивости выбралась из подземелья и оглядела кухню.
Туплю.
Действительно, кто же будет делать вход в святая святых, где хранятся тайны рода и оружие массового поражения, рядом с картошкой? Там, где постоянно шастают слуги и имеют шанс на что-то не то нажать? Чисто случайно. А проблем потом не оберешься.
Нет, нужно зайти с другой стороны.
Первый этаж имел весьма причудливую планировку.
От замкнутого вокруг дворика кольца, своего рода сердца особняка, во все стороны отходили коридоры. Где-то их искусственно продолжили позже хозяйственными пристройками, где-то закрыли, чтобы не разводить лишнюю пыль и не добавлять работы слугам.
Сигналок и агрессивной защиты на таких баррикадах не висело. Да и смысла нет: мимо постоянно люди ходят, неизбежно бы цепляли ненароком.
И тут я вспомнила про зал с портретами предков.
Ну конечно! Самый лучший тайник – тот, что прямо перед носом!
Вихрем пролетев по пустынным коридорам, я притормозила на пороге и внутрь зашла медленно и торжественно.
Скрупулезный подход себя оправдал.
Ход обнаружился за картиной, изображавшей основателя рода. Первого Эйсгема, ставшего аристократом и получившего право передать потомкам не только фамилию, но и кучу привилегий.
Цепочка сложных сочленений и шестеренок вела к грандиозному напольному канделябру.
Одна из лап-подсвечников поворачивалась вокруг своей оси.
Я дважды проверила все поблизости на сигналки и датчики, ничего не нашла и потянула за рычаг.
Пол под ногами дрогнул.
