В бесформенной хижине, где не было места для удовольствия ни за какими бы деньгами, гостья смотрела на мир через тоскливые глаза и презрение. Тайринг, ее любящий друг, махал рукой, пытаясь передать ей все свои мысли: уйти, но она лишь слушала, не желая отказываться от возможности заработать даже здесь....
Можно было и пять боев предложить, но мне неохота время тратить на подобную ерунду.
Вернулась в зал, настороженная мертвой тишиной. Казалось, ребята даже дышать перестали от моей наглости.
– Ты же понимаешь, что на магической арене сражаются до крови? – осторожно заметил Кай тоном, которым проверяют сумасшедших на вменяемость. – Насколько мне известно, даже некоторые знатные маги не гнушаются участием. Мало ли, на кого ты попадешь?
– Наша Кристель лучшая! – гордо заявил Тайринг, усаживаясь за стол первым.
У него аппетит последнее время на зависть, и никаким потрясениям это не изменить.
– Руки мыл? – беззлобно одернула его Вильда.
Парень ойкнул и умчался в ванную.
Кай проводил приятеля ошеломленным взглядом.
– Вот от него я в последнюю очередь ждал подставы, – пробормотал брат себе под нос. – Кому, как не Тайрингу, знать, каким опасным может быть поединок! Как он может настолько легкомысленно относиться к твоей затее?
– Именно потому, что он трезво оценивает ситуацию, – хмыкнула я, отрезая кусочек грибной запеканки.
Вильда старалась вовсю и каждый день готовила что-нибудь новое из скудного набора продуктов. Ничего, сейчас ферму запустим и станет повеселее.
Как и обещала госпожа Фроствик, она вернулась рано утром.
И не одна.
С подкреплением.
Глава 4
Благородного вида господин поддерживал тетушку под ручку, то и дело оглаживая внушительную седеющую бороду.
– Значит, ты у нас Кристель, дочь моей покойной сестрицы? – прогудел он, поднимаясь на крыльцо.
Дожидаться приглашения у калитки никто из них и не подумал.
Я себе пометочку мысленную сделала, но ссориться с порога не стала.
Напротив.
Указав на стол, предложила разделить с нами завтрак.
Родственнички оценили мелко нарезанную зелень, солидные шматы копченой кеты, салат с кладофорой* и лисичками, и многозначительно переглянулись.
– Да, это я. А это мой старший брат, Кальдорн, —напомнила на всякий случай. Чтоб не только на меня пялились.
– Помню, помню. Он обращался к нам с просьбой принять в род, – пропыхтел дядюшка, присаживаясь и оглядывая тарелку.
Мытая, пусть не переживает. И я в нее даже не плюнула!
– А вы, простите, кто? – не дождавшись ответной вежливости, поинтересовалась я.
Дядя поперхнулся.
Тетушка нарочито похлопала его по роскошной спине дубленки, мол, видишь, с каким хамлом приходится иметь дело?
– Это глава рода Фроствик, твой дядя Жиньфар! —любезно пояснила она сквозь зубы.
– Ясно, – кивнула я. – Просто мы прежде не встречались.
